– --

Машина Саввы увозит меня из моей несостоявшегося убежища, и я сижу на пассажирском сиденье рядом, украдкой разглядывая его.

Чудик смотрит на дорогу, иногда сверяясь с навигатором, и я отстраненно отмечаю про себя, что телефоном он все-таки обзавелся. Жалко, что я выбросила свой в окошко. Моя предосторожность оказалась сущей бесполезной ерундой. Он меня и так нашел. Спрашивать как именно даже не хочется, этот ублюдок способен на многое.

Меня больше удивляет, что он ездит за рулем, я наивно полагала, что после аварии он никогда не будет получать права. Салон внедорожника чистый и непрокуренный, да и машина выглядит дорогой. Блин, я вообще ничего о нем не знаю. И не хочу знать. Хочу закрыть глаза и оказаться в прошлом, вернуться в тот самый день, когда я решила сменить школу, и надавать себе лещей.

Какая дурацкая ситуация. Как мне от него избавиться? Приклеился как банный лист к заднице.

Музыку он не включает, а сама я не стала спрашивать. Но сидеть с ним в тишине еще некомфортнее, и, вздыхая про себя, я первая начинаю разговор.

– Как там Гектор? Живой?

Он слегка поворачивается, по всей вероятности удивленный, что я спокойно сижу, не реву и не плачу. В школе я делала это довольно часто. Что ж, да и не только в школе. Но всегда рядом с ним.

Видимо, мой запас слез исчерпан, хотя это не точно.

– Живой. Могла бы просто сказать, что не переносишь змей.

А то ты не понял, когда я оказалась у тебя в комнате, придурок.

– Я думал он тебе понравится, - произносит Савва.

Я не выдерживаю и фыркаю.

– Да какой девушке понравится такой подарок?

– А что девушкам нравится?

Серьезно? С какой планеты он свалился? Рухнул, так сказать, на мою голову.

– Я не знаю. Точно не змеи и не тарантулы.

– Эрнест у меня один, он ко мне привязался. Не смогу его подарить.
– На лице говнюка появляется подобие улыбки. Он точно надо мной стебется.

– Трудно это пережить, но я постараюсь, - с сарказмом отвечаю ему.

Он хмыкает, а я жалею, что вообще затеяла этот разговор. Кто меня за язык тянул? Смотрела бы в окошко и наслаждалась мелькающими деревенскими пейзажами.

– Так что нравится девушкам? Ты не сказала.

– Что-то милое, наверное, - жму плечами.
– Украшения, цветочки, блин. Ну или хотя бы что-то, от чего не падают в обморок.

– Мне как-то не доводилось ухаживать за девушками.

И не стоит начинать, - ядовито думаю я, отвернувшись от него и демонстративно уставившись в окно. Разговаривать больше не хочется.

Черт, нужно написать Тасе, объяснить, что академ откладывается. Работа мне нужна позарез. Возьму телефон у Ляльки в общаге и все объясню. Тася поймет, к тому же, я на хорошем счету, уверена, она только обрадуется.

На следующей неделе у нас тема Гарри Поттера, Савва и это знает. Припрется, наверняка, раздевать меня глазами.

Раньше я обожала косплеить мир волшебников. Самое приятное было бросаться фразой направо и налево: "желаете что-то еще, магглы?". Даже капельку презрения не возбранялось добавить, особенно если ты в костюме Слизерина.

А теперь мне ничего не хочется, потому что там будет он.

Ррр. Замкнутый круг какой-то, где в каждой точке Савва.

Вскоре от плавной и аккуратной езды однокурсника меня укачивает, и я засыпаю. А когда просыпаюсь, то вижу, что мы совсем не у общаги, а около жилой многоэтажки в хорошем районе. Он терпеливо ждал, когда я проснусь. Мило. Правда больше все-таки страшно, чем мило.

– Э-э-э, где мы?
– взволнованно спрашиваю я, вцепившись в ручку двери.
– Я думала ты меня в общагу отвезешь?

– Это не общага, - говорит очевидное он.
– И дверь заблокирована, не дергай понапрасну. Мы у меня дома.

– И... Что мы здесь делаем?
– Голос предательски падает до шепота.

Его взгляд не предвещает ничего хорошего. Он больше не улыбается и не язвит.

– Есть какие-то догадки, Миша?

**

– Э-м-м, может, ты хочешь, чтобы я тебя еще разок нарисовала?
– Делаю максимально тупое лицо. А-ля, Миша, святая простота.

Конечно же, попытка оказывается неудачной, Чудик лишь усмехается.

– Можешь после и нарисовать, если останутся силы.

От его пошлого намека я стремительно краснею и отвожу взгляд.

– Ты разве не соскучилась по мне со школы? Вроде, помнится, в любви признавалась, - насмешливо тянет он, и я вскидываю на него взгляд. Но молчу, терпеливо переваривая в себе злость.

Сука, конечно, признаешься в чем угодно, и в ответной любви в том числе, когда в тебя ножницами под партой тычут. Не пойму, чего он добивается? Он же не мог поверить всерьез, что я его люблю?