Я так и не придумываю, что ответить, просто сижу на переднем сиденье, вцепившись в ручку двери.

– Миш, в чем дело?
– Усмешка с его лица пропадает, и на меня смотрит сама тьма. Взгляд Саввы тяжелый.
– Ты меня разлюбила?

От абсурдности происходящего хочется и смеяться, и плакать. И больше все-таки второе, потому что атмосфера резко меняется, как и настроение психа, предсказуемо двигающееся по своей синусоиде. От насмешливого до пугающего и леденящего до дрожи.

Не удивлюсь, если через пять минут он достанет ножницы, потом еще через пять поцелует, а потом и вовсе будет улыбаться. Но я не могу так быстро адаптироваться к заскокам этого долбанутого, я хочу чтобы в моей жизни был обычный парень! А не вот это все..

Ой, да я даже обычного парня не хочу. Никакого. Одной было бы прекрасно, по крайней мере, еще пару лет, прежде чем я приду в себя после курса психотерапии.

– Ты меня разлюбила?
– Его голос становится тише (лучше бы кричал, честное слово), и я вижу, что он не шутит. От мрачного взгляда из-под потяжелевших век веет угрозой, мои ладошки взмокают от пота. Шизануться можно...

– Нет, - осторожно отвечаю, глядя прямо в темную зелень глаз. В горле собирается противный и колючий комок.

Он смотрит в ответ, словно пытаясь понять вру ли я, и я мысленно уже прощаюсь со своей жизнью, потому что вряд ли мое перепуганное лицо отражает "неземную любовь". Савва мне ненавистен, и я его просто до усрачки боюсь, но через силу я протягиваю дрожащую руку к его лицу и аккуратно кладу ладонь на гладкую щеку. Глаза за очками гипнотизируют меня своей тьмой, к которой я, рискнув, повернулась лицом. Бегать больше нет смысла, но хотя бы можно попытаться оттянуть неизбежное... А там, глядишь, и надежда снова восстанет из пепла.

От моей ласки монстр вдруг млеет и подается щекой навстречу, потираясь о ладонь. Сердце у меня стучит бешено, как после стометровки, и я едва сдерживаюсь, чтобы не одернуть руку, когда он утыкается мне в ладонь горячими губами. Будто медленно приручающийся зверь.

Грудную клетку вот-вот разорвет от распирающего волнения. Я сглатываю и шепчу, глядя ему в глаза:

– Мне просто нужно чуть больше времени... Я не могу... так сразу... Пожалуйста.

Он наклоняется и легонько целует мои губы, проводит языком по ним, отчего я прикрываю глаза.

– Зачем ждать?
– шепчет Савва прямо в лицо, хватая мое рваное дыхание.
– Я люблю тебя, ты любишь меня, что еще нужно?

Так просто льющиеся слова о любви искушающе ласкают мои губы, и неосознанно я подаюсь навстречу. Его язык тут же глубоко погружается в мой рот, медленно и чувственно скользя внутри и сплетаясь с моим языком. Жадно вылизывает каждый сантиметр. Из меня вырыватся тихий стон, я ерзаю на месте, сжимая колени и все еще слабо пытаясь отпихнуть напористого монстра.

Тихо прорычав мне в рот, Савва дергает какой-то рычажок, и его сиденье отъезажет назад. Не успеваю даже прийти в себя после поцелуя, как Чудик дергает меня на себя, буквально сдирая с места, и закидывает к себе на колени.

– Что ты делаешь?
– восклицаю в панике, но его губы тут же заглушают мои протесты очередным поцелуем. Он с силой вдавливает меня в себя, одним движением задрав юбку мне на талию.

– Подожди!
– пытаюсь увернуться от его губ и соскочить с колен, но бежать в буквальном смысле некуда. Я зажата между Саввой и рулем, что неприятно впивался в спину.

Раздается треск, и я взвизгиваю, больше от неожиданности, чем от страха. Шизанутый маньяк разорвал мои колготки, отшвыривая лоскуты капрона в сторону. Теперь между нами осталась лишь тонкая преграда в виде моих крошечных стрингов, ну и его плотные джинсы.

Страх все же накрывает с головой. Я изо всех сил сжимаю его руки, которые норовят оттянуть в сторону кружевной розовый клочок. Удерживаю за запястья.

– Подожди-подожди! Что ты делаешь?!

Савва вопросительно поднимает свой взгляд.

– Я не могу, я никогда... Я... Я... Я думала...
– лихорадочно подбираю слова, чтобы остановить.
– Я не могу вот так в машине... Это как-то слишком... Пожалуйста...

– Я помню, что ты еще целка. Не бойся, я просто потрогаю. Наш первый секс не будет в машине.

Спасибо, успокоил, блин... Только что-то от его грубоватых слов совсем не спокойно, а, наоборот, еще больше тревога нарастает. И как мне, интересно, не бояться? Я вообще не хочу с ним никакого секса! Никто никогда прежде меня не трогал, а он... О, Боже.