Шрифт:
Впрочем, о чем я? Какое хорошее? Он ненормален с головы до пят. В нем нет ни капли белого. Одна непроглядная тьма.
– Я не хочу. Я ничего с тобой не хочу, никаких отношений, - с остервенением шепчу я, мой голос немного дрожит. Я нервно кусаю губы.
– Пожалуйста, оставь меня в покое. Знаю, я говорила, что люблю... Я... Я просто растерялась, я испугалась... У меня нет к тебе никаких чувств. И, конечно, я верну подарки...
Савва смотрит на меня так, словно я заболела. С легкой сочувствующей улыбкой. От нее мне становится дурно, я уже заранее знаю его ответ.
– Извини, Миш. Не могу тебя отпустить.
– Он притворно вздыхает и качает головой.
– Немного удивлен твоим признанием, не думал, что все же решишься.
– Т-ты знал?
Савва хмыкает с усмешкой.
– В твою любовь поверит только полный недоумок.
– Но зачем я тебе?
– выдавливаю из себя в изнеможении. Зачем я ему, раз он знает что я испытываю только страх и презрение?
– Я же сказал, что люблю тебя. В отличие от тебя я не вру. Что ты не любишь - не беда. Моей любви хватит на двоих. Так что привыкай.
С этими словами он стаскивает с моих щиколоток юбку, а стринги аккуратно и заботливо натягивает обратно вверх по ногам. После беззастенчиво ковыряется в моем рюкзаке, выуживает джинсы и, положив их мне на колени, коротко приказывает:
– Надевай.
Не дожидаясь моего ответа, он вылезает из машины и пересаживается на переднее сиденье, пока я в оцепенении размышляю о том, какая веселая жизнь мне предстоит.
Только когда заведенная машина начинает урчать, я прихожу в себя и поспешно спрашиваю:
– Куда мы едем?
– Ко мне, - коротко отвечает Савва.
– Но... Как же моя работа? Мне нужно объясниться перед Тасей...
– Напишешь смс. Переживут.
– Это моя работа... Мне хорошо платили...
– Не сомневаюсь.
– Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида. Спокойствие Саввы как обычно приводит меня в полное смятение и растерянность. Этот человек всегда сбивал меня с толку.
– Забыл сказать, что я тиран и абьюзер, ред флаг и так далее по списку. Ты, наверное, и сама догадалась. В общем, к чему я. На работу в этот гадюшник ты в принципе не вернешься. Так что можешь не беспокоиться и не придумывать объяснения.
Видимо глаза мои становятся совсем квадратными, потому что выражение лица Саввы меняется и удивительным образом становится мягче. Он включает печку и поворачивается ко мне. Убирая мои спутанные локоны за уши, произносит:
– Боброва, расслабься и не делай такие глаза. Я позабочусь о тебе, тебе не нужно ни о чем волноваться.
Пока я пытаюсь вникнуть в смысл его слов, он спокойно нажимает на газ и выруливает с парковки.
**
24
Когда я второй раз вижу многоэтажный дом, в котором он живет, меня переполняет чувство апатии. Эмоциональные качели с Саввой выматывают похлеще кардиотренировки. Поэтому, когда он глушить двигатель и через несколько мгновений открывает мне дверцу, я молча вылезаю, даже без пререканий. Лучшим выходом мне действительно кажется дать ему все, что требуется, и просто подождать. Опыта у меня нет совсем, может он сам отвалится, когда поймет, что в сексе я полный ноль. Потерять девственность я не боялась, но, конечно, боялась, что Савва сделает мне больно. И физически, и морально. Он умеет давить людей как тараканов под ногами. Я понимаю что после него мне в любом случае придется проходить психотерапию, но я готова даже на это, лишь бы все закончилось побыстрее.
Вцепившись в плюшевого Тоторо, я иду за Чудиком, отстраненно отмечая про себя стильный и явно дорогой фасад жилого дома. Внутри тоже необычно - мраморные квадратные колонны, панели из темного дерева, камин и диванчики в фойе - этот дом больше напоминает отель, а не обычные жилые квартиры. Даже консьерж тут сидит за длинной стойкой ресепшена.
– Добрый вечер, Савва Игоревич.
Я даже не сразу поняла, что обращаются к нему. По имени-отчеству. Пф.
Даже не оглянувшись, Савва игнорирует консьержа, как будто тот пустое место, и с равнодушным лицом приближается к зеркальным сверкающим лифтам. Чувствуя смущение, я быстро киваю приветствие вместо него и краснею.
Но все переживания о консьерже испаряются, когда я вижу свое отражение. Вид у меня тот еще. Косметика, хоть ее было и мало, размазана, и я напоминаю сбежавшую из зоопарка панду. В лифте, пока мы едем наверх, я смотрю в зеркальную поверхность и быстро очищаю влажной салфеткой лицо, злясь, что этот придурок даже не сказал как кошмарно я выгляжу.
Покосившись на него, замечаю что он смотрит прямо перед собой, как будто видя в зеркале не свое отражение, а что-то другое. Мне становится не по себе, но в то же время немного любопытно узнать как Чудик живет.