Дружинник несколько секунд смотрел на него, соображая.

— Домой! — решил он, пытаясь приподняться.

— Что вы, сударь! — сделал удивленное лицо трактирщик. — Куда ж вы поедете в такое время! Темно уж на дворе, поди, и дороги не видно…

— Я! — дружинник выкатил глаза. — Мне? Дороги? Да я дорогу всегда… С закрытыми глазами. У меня конь… обучен…

— Да-да, конечно, — поспешил подтвердить трактирщик. — Уж это известное дело! Я ведь что хотел сказать? У меня как раз жаркое поспевает, может, поужинаете, а?

— Давай! — дружинник оставил попытки встать и стукнул ладонью по столу. Давай… Гулять, так гулять!

Он решительно взял отодвинутую кружку и выпил ее залпом.

В это время в трактир вошел второй дружинник.

— О! — вскрикнул первый. — Ратимир! Ходи сюда!

Ратимир подошел, веселым взглядом окинул стол, стойку, трактирщика и пьяного товарища. Отодвинул табурет, сел.

— Ну, здорово тебе, Никита. Гуляем?

Никита энергично закивал.

— Хозяин, — повернулся Ратимир к трактирщику, — тащи-ка ты мне…

Он немного подумал. Трактирщик весь превратился в слух.

— Щей миску, это раз. Пару колец колбаски поджарь, яичницу… Так. Сыр есть?

— Так точно! — подтвердил трактирщик.

— Ну, давай. И для начала большую кружку пива. Ну, салатику там сообрази, хлеб, разумеется…

— И пива! — добавил Никита, заглядывая в кружку.

— Ну что, хозяин, — подмигнул Ратимир, — все ясно? — Нет вопросов! Сию минуту будет готово, — трактирщик убежал на кухню.

Ратимир расстегнул плащ, уселся поудобнее. Рассеянно поглядел по сторонам. Трактир был пуст, только группа бурсаков оживленно гудела в углу. На столе у них стоял высокий кувшин и тарелка квашеной капусты. Ратимир усмехнулся, поглядел на товарища.

— Ну что, Никита, заскучал? — спросил.

— Скучно! — подхватил тот. — Где музыка, где гусляры? Где вес… — Никита икнул, — где веселье?

В это время подошел трактирщик с подносом.

— Вот, пожалуйста, — он проворно выставлял тарелки на стол. — Кушайте на здоровье! Если пожелаете… Скоро жаркое будет…

— Угу.

Ратимир взял кружку, сделал большой глоток, удовлетворенно крякнул и принялся за щи.

Никита пытался сдуть пену с пива.

— Ты как, Никита, — спросил Ратимир, жуя, — в замок сегодня возвращаться думаешь?

Никита пробормотал что-то неразборчивое.

— Ясно, — Ратимир отломил краюху хлеба.

— А оставались бы у меня на ночь, — предложил трактирщик. — Комнаты есть, и возьму недорого… Куда вам в ночь ехать?

Ратимир покивал.

— Сходи тогда на конюшню, да расседлай моего коня, — сказал он трактирщику.

Трактирщик вышел.

Бурсаки продолжали веселье. Капусты им еще хватало, а вот брага подходила к концу.

В это время дверь отворилась и на пороге показался человек. На нем был черный широкий балахон и плащ с капюшоном. На плече висел ремень дорожной сумки. Прихрамывая, он подошел к стойке. Откинул капюшон, открыв лицо. Лицо было обезображено длинным шрамом.

Мечом рубанули, подумал Ратимир, рассматривая незнакомца.

У того были грязные темные волосы до плеч, густые брови и кривой горбатый нос. Тонкие бледные губы плотно сжаты, взгляд колючий.

Неприятный тип, решил Ратимир, отворачиваясь.

— Ты чего глядишь, а? — прохрипел вдруг Никита. — Я тебе говорю! — он обращался к незнакомцу.

Тот ничего не отвечал.

— Что такое, Никита? — спросил Ратимир.

— Чего он глядит? Мне его рожа не по душе!

— Ну и черт с ним, на что он тебе сдался? — спокойно сказал Ратимир.

— Нет, пусть он ответит! — в глазах Никиты разгорался хмельной огонь.

Незнакомец молчал.

В это время вошел трактирщик.

— Все в порядке, — сообщил он. — А что тут у вас происходит?

Трактирщик стал за стойку.

— Да он что, не слышит меня? — Никита начал подниматься, нащупывая на поясе рукоять меча. — Эй, ты, засранец!

— Так, Никита, угомонись! — Ратимир решительно взял товарища за плечи, усадил. — Хватит!