— Это лишний раз подтверждает необходимость нашего визита, — решительно заявил Петр.

— Но вы выдвигаете слишком серьезные обвинения, — заметил отец Савелий. Слишком странные и слишком страшные. Ведь у вас нет доказательств.

— Доказательства будут! — пообещал Иоанн.

— Ничего мы не выдвигаем, — сказал Петр. — Пока. Мы лишь хотим проверить некоторые предположения. Это наш долг.

Отец Савелий задумчиво посмотрел на Петра.

— Может быть ты и прав. Никто не имеет долга перед жизнью. Человек сам придумывает себе свой долг. И от такого долга он уже не может отказаться. Его надо заплатить самому себе. Поезжайте в замок, делайте как сочтете нужным, только помните: чтобы ни случилось, не теряйте веры. Не имеющему веры просто труднее жить. А вот потерявший веру обречен на гибель.

— Благословите нас, батюшка, — попросил Лука.

Отец Савелий неторопливо осенил их знамением, задержав взгляд на Охотнике.

— С Богом, поезжайте!

Когда клерики уехали, отец Савелий зашел в церковь и поднял глаза к иконе.

— Господи! — сказал он. — Я знаю, что добром это дело не закончится. Я знаю также, что никто не в силах изменить судьбу. Не о милости для них я прошу тебя, даже не о спасении. Я прошу тебя о справедливости. Воздай каждому по заслугам его. Воздай каждому по делам его. А более всего я прошу тебя: воздай каждому по мыслям его, ибо только со светлыми мыслями можно творить светлые дела. И только то добро истинно, которое идет от самого сердца.

В замок клерики решили идти втроем. Охотника уже знали здесь, поэтому он остался ждать их в укрытии, возле озера. Клерики оставили лошадей Охотнику и переоделись в рясы. К воротам замка они подошли, когда солнце начало опускаться за горы.

У ворот их встретил воевода.

— Никак, заблудились, отцы?

— Скажи, добрый человек, это замок Каралхо? — спросил Лука, умильно взглянув на воеводу.

Воевода засмеялся.

— Не такой уж я и добрый. А замок он самый, Каралхо.

— Мы хотели бы увидеть ее высочество Валерию Ла Карди.

— Зачем?

Лука изобразил на лице удивление.

— По личному делу… — многозначительно сказал Петр.

И снова воевода засмеялся.

— По личному? Не знаю я, конечно, что там у вас могут быть за дела к графине… ну да ладно, пойдемте. Графиня Валерия окинула клериков изучающим взглядом. Лука скользил глазами по зале и был явно смущен. Иоанн откровенно разглядывал графиню. Петр пристально смотрел принцессе в лицо.

— Позволите ли узнать, чем я обязана вашему визиту? — с интересом спросила хозяйка замка.

— Проходя через эти края на богомолье… — начал было Лука.

Но Петр перебил его:

— Госпожа графиня, мы прибыли по чрезвычайно важному делу. У нас есть к вам вопросы, на которые мы требуем ответить.

Графиня приподняла брови.

— Возможно, наши вопросы покажутся вам излишне дерзкими. Возможно, даже сам наш неожиданный визит кажется вам непозволительной дерзостью. Поэтому я хочу сразу предупредить вас, что мы действуем от имени и с позволения его преосвященства архиепископа Эвиденского Валериана Светлого.

Графиня удивилась еще больше.

— Вы меня прямо-таки заинтриговали. Я просто горю желанием узнать, что же это за вопросы хочет задать мне его преосвященство…

— Не надо так, ваше высочество, — попросил Петр, морщась. — Здесь нет места сарказму. Дело идет о людских жизнях.

— Я слушаю вас… Как вас, кстати, зовут?

— Отец Варахасий меня зовут. А это мои спутники — отец Нардух и отец Иова. Мы прибыли к вам из Столицы.

Графиня уселась в кресло, покивала Петру.

— Ясно. Да вы садитесь… отцы.

— Благодарю.

— Разговор, наверное, будет долгий?

— Все зависит от вас. Скажите, ваше высочество, вы не слышали о серии странных убийств, произошедших ровно год назад на ваших землях?

— А где именно? — прищурилась графиня. — Люди, знаете ли, везде умирают. Иногда прямо как мухи мрут, что, согласитесь, всегда довольно странно.

— Мрут, да не так! — вмешался Иоанн. — Не такой смертью…