Джейби был другом Герцога – старым, преданным другом. Преданность друзьям и стала его главной ошибкой: кроме Тоа-Сителя, он дружил с Конносом. И поставил дружбу выше долга. Сделал выбор хорошего человека.

Выбор мертвеца.

Преданность друзьям стоила ему не только жизни. В ушах Тоа-Сителя все еще звенел его крик, полный боли и ужаса, – этот крик послужил наживкой, на которую должна была клюнуть Внешняя Сила, чтобы Ма’элКот смог повязать ее своим заклятием. Герцог не был уверен в том, что его умирающий друг целиком здесь, – кто знает, быть может, какая-то его часть, воя от нестерпимой боли, скитается сейчас в невообразимом аду, обители Внешней Силы.

Но правды уже не узнать, а этот дышащий труп отслужил свое и больше не нужен Ма’элКоту. Тоа-Ситель, возможно, был не таким хорошим человеком, как тот, кто лежал сейчас перед ним, но все же он был человеком и не мог отказать другу в последней милости. Конец все равно близок, значит не грех подтолкнуть его чуть-чуть.

Ласково, но твердо Тоа-Ситель зажал нос Джейби пальцами одной руки, а вторую положил ему на рот.

Джейби не противился. Его грудь поднялась, снова опустилась, и он умер, не издав больше ни звука.

Тоа-Ситель вытер руки о штаны и вздохнул. Да, его ждет работа.

На пороге он оглянулся, взглянул на каменный магический круг сначала на полу, потом на потолке и снова хмыкнул.

Прошлого Повелителя Анханы он пережил. Удастся ли пережить нынешнего, вот загадка.

Простые жители великого города Анхана, столицы Империи, редко глядят в небо, особенно ночью. На Северном берегу Большого Чамбайджена, в Крольчатниках, люди больше озабочены тем, кто скрывается в ближайшей темной подворотне и что поджидает их в следующем темном переулке. В городе Чужих несчастные недочеловеки слишком пьяны, одурманены наркотиками или заняты обслуживанием Чистокровок, которые являются к ним поразвлечься ночью. В Промышленном парке, который разделяет их, трубы мануфактур изрыгают дым, а зарево печей румянит темное небо.

В Старом городе одни честные люди после заката ложатся спать, а другие охраняют их покой. Констебли ходят по улицам с фонарями, нужными больше для того, чтобы не наступить ненароком на кучу лошадиного навоза, которую пропустила команда ленивых сборщиков.

На Южном берегу, где дома богачей и знати примыкают к владениям Герцогов, слуги трудятся, готовясь к следующему дню, а их хозяева спят сном праведников.

И все же кое-кто иногда поднимает глаза к небу. На барже, стоящей у причала сталелитейного завода, матрос задирает голову, почуяв приближение дождя. Эльфийская шлюха в городе Чужих плотнее запахивает грубую шаль на бледных, полупрозрачных плечах и, ощерившись, бросает надвигающейся туче грубое человеческое ругательство. Двое подростков, сыновья Барона Тиннара, изнасиловав кухонную девчонку, которую они только что поймали на огороде за городским домом своего отца, натягивают штаны, удовлетворенно потягиваясь над окровавленным ребенком. Вдруг один из них видит облако и толкает другого кулаком в бок.

Как и все, кто в ту ночь видел в небе грозовую тучу в форме человеческого лица, которое скалилось с небес на землю, братья вздрогнули, угадав в этом дурное предзнаменование. Но миг спустя туча опять стала просто тучей, и они, тряхнув головой, подивились своему шальному воображению.

Такси сверкнуло в лучах заходящего солнца и тут же погасло в тени, опускаясь на край посадочной площадки Эбби. Хари уже был там, ждал.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, Хари шагнул в салон и опустился на сиденье у мини-бара, тщетно пытаясь игнорировать выпученные глаза и отвисшую челюсть водилы за бронированным стеклом переднего отсека.

Его голос по внутренней связи звучал слегка металлически:

– Срань господня, это же ты! В смысле, ты же Кейн!

Хари кивнул:

– Да. Знаешь, где находится лагерь Бьюкенен?

– Тюряга? Конечно, Кейн. Господи Исусе, а я еще получил заказ, смотрю – Эбби, но без имени, ну, думаю, мало ли кто. Может, одна из твоих телок, или подружка, или мало ли кто, а тут, святые потроха, смотрю – да это же Кейн! Будет теперь что ребятишкам рассказать!

– Сделаешь мне одолжение?

– Конечно, Кейн. Все, что хочешь.

– Заткнись.

– Я… э-э-э… конечно, Кейн, как скажешь, ты устал, я понимаю. Нет проблем. Только знаешь что? Подпиши мне книжку, ладно?

Хари крепко зажмурился:

– Ты что, меня не слышал?

– Да ладно тебе, книжку-то подписать, подумаешь, делов-то! А моим пацанам знаешь какая радость? Они ведь ни за что не поверят, что я тебя вез, если ты не подпишешь.

– А если подпишу, то ты оставишь меня в покое?

– Конечно, Кейн, конечно. Она там, под крышкой бара, а он открывается, как ноутбук.

Такси плавно взмыло в воздух, а Хари открыл бар, нашел под крышкой книжицу для автографов и оставил в ней свой. Ухмыльнулся – надо же, настоящая бумага. Дорогое удовольствие.

– А, это, тебе зачем в Бьюк?

Хари тяжело сглотнул; выйти из себя здесь было бы унизительно.

– Послушай… Я просто не хочу с тобой разговаривать. Книжку я тебе подписал, так что давай помолчим.

– Ну, как скажешь. – Водила отвернулся, но Хари даже через стекло слышал его недовольное бормотание: – Вот ведь срань, выбился в Профессионалы, сразу свои корни забыл. Все они такие…