Для этих исследований больших кораблей не нужно, пушек также в большом количестве не требуется. А вот люди, провиант, парусина, канаты — на это деньги есть, можно освоить. А еще… Да кто там будет считать, сколько чего было закуплено для экспедиции, которая ушла на пять-шесть тысяч верст от Петербурга?

— Обсудим ли мы с вами выгоды Российской империи от приобретения американских земель? — видя, что разговор не клеится, что будто бы чёрная кошка пробежала между двумя лейтенантами, Овцын решил зайти с козырей.

Более интересующей Лаптева темы, чем экономическая составляющая освоения Америки, представить было сложно. Лаптев об этом разговаривал с Норовым, потом со Спиридовым… и готов был говорить с кем угодно и сколько угодно, только б лишь человек был толковый.

— Если верить тому, что пишут… — начал говорить Лаптев, решив, что, действительно, лучше не лезть в дела сердечные Овцына, даже если они и могут погубить того. — Каланы, эти морские бобры… Они — лучший мех, как говорят. Они…

Письмо Семена Дежнева — вот единственный источник, что и как происходило и что нашли на Аляске. И письмо это опять же… странным образом… оказалось у Норова [по некоторым данным можно предположить, что Дежнев, или же один из его отрядов, побывал на Аляске, может, и остался там жить].

Петербург

8 сентября 1734 года

— Ваше Высочество, неужели у вас более не осталось никаких чувств по отношению к господину Линару? — с надеждой спрашивала Юлиана Менгден у Анны Леопольдовны.

— Я бы сказала тебе, чтобы ты забирала себе Линара, но всеми силами хочу добиться твоего венчания с Норовым, — строго сказала Анна Леопольдовна.

Юлиана скривилась и даже не посчитала нужным скрыть своё недовольство от статусной подруги.

— Как такой красавец может не нравиться? Такой сильный, умный… — Анна Леопольдовна стала перечислять всевозможные качества Норова, всё больше и больше увлекаясь, приписывая ему всё больше положительных качеств.

Если женщина влюблена в мужчину, она будет видеть в своём избраннике только хорошее, лучшее. Невежество и грубость может принимать за страсть, неопрятность — за брутальность. Так у влюблённой женщины её мужчина всё равно идеален, каким бы козлом на самом деле при этом ни был.

— Вопрос о твоём замужестве, Юлиана, уже решён. Я поставлю тебя перед выбором: ты можешь либо стать женой Норова и приблизить ко мне этого гвардейца, либо ты не станешь женой Норова и потеряешь моё расположение. Не скрою, мне будет грустно без тебя, но не более… — жёстко припечатала Анна Леопольдовна.

Юлиана Менгден не узнавала свою подругу. Раньше, когда будущая мать наследника Российского престола была влюблена в саксонца Линара, Анна Леопольдовна вела себя несколько возвышенно, витая в облаках. Теперь же она решительная, даже где-то суровая. Немного понимая расклады при дворе, несмотря на свой достаточно юный возраст, Юлиана уже страшилась того, каких дров может наломать Анна Леопольдовна, если продолжит оставаться такой же решительной.

Две девушки смотрели друг другу в глаза. Конечно же, Юлиана отворачивала свой взгляд, стараясь не провоцировать ещё больше Анну Леопольдовну. Но великая княжна всё равно пыталась подавить взглядом свою подругу.

В небольшую комнату, где происходила безмолвная борьба двух молодых женщин, вошёл лакей, который на подносе принёс письмо. Анна Леопольдовна в нетерпении, в одной лишь ночной рубашке, спрыгнула с кровати и побежала к лакею, который стоял, склонив голову, и протягивал поднос.

— Это от него! Я уже знала. Мне герцог Бирон сказал, что солдат Александра Норова добрался с важнейшим донесением до Петербурга. Теперь я знаю, какое важное донесение нёс тот солдат. Это письмо мне! — сказала Анна Леопольдовна, взяла письмо, прижала его к своей груди и начала кружиться по небольшой комнате.

Юлиана Менгден смотрела на то, как ведёт себя её подруга, и понимала, что Линару больше ничего не светит. Не получится у саксонца в будущем занять место первого фаворита и, возможно, даже стать регентом у будущего сына Анны Леопольдовны.

Юлиана радовалась этому обстоятельству, хотя её светлый разум говорил в пользу того, что она теперь Линару будет абсолютно не нужна. Хотя очень хотела девушка, чтобы он её полюбил.

Ещё недавно Юлиана была уверена, что Мориц Линар любит именно её. И она отдала честь свою девичью этому человеку. А потом, когда всё случилось, саксонец чуть ли не силой прогнал Юлиану. Потом, он к ней пришёл опять, уже с новой просьбой повлиять на Анну Леопольдовну. Но безумно влюблённые глаза Юлианы, пусть не до конца, но сбросили часть пелены и тумана, через которые, хоть и нечётко, но просматривались контуры всей той лжи, лицемерия, которые исходили от того самого Линара и постоянно окружали девушку.