Прошел апрель, потом и май. Вот и школа позади, и выпускные экзамены.

У Оксаны были отличные результаты. Косте тоже нарисовали хорошие оценки (благодаря связям родителей). И в местный институт он тоже поступит – никаких сомнений. Оксана радовалась: скоро она уедет, а Костя останется, осточертевшая история прекратится естественным образом.

Время показало, что она ошибалась. Костя не намерен был отказываться от Оксаны.

Они продолжали встречаться, она не отказывала ему, просто ждала, когда сможет уехать. Отношения становились все более нездоровыми. Порой Оксана замечала, что в страсти, любви Кости явственно проступает оттенок ненависти. Они часто ссорились, Костя мог наговорить злых слов. Несколько раз сказал, что рад бы не встречаться с нею, только не может и дня без нее прожить, тянет его, как магнитом, потому и ходит за ней по пятам, как бычок на веревочке. Она, конечно, понимала, в чем дело, но помалкивала.

Такие выпады давали ей возможность обидеться, некоторое время не встречаться с ним, не отвечать на звонки, и тогда Костя осаждал ее, подкарауливал всюду, плакал, просил прощения.

Лето было кошмаром: сплошная нервотрепка из-за зачисления в вуз и отношений с Костей. Уезжая в конце августа из родного города, девушка строго-настрого наказала матери не говорить Косте ее адреса. Отец, как и обещал, дал денег, они с мамой нашли и сняли квартиру для Оксаны.

Она чувствовала себя так, словно вырвалась из клетки: всегда любила свой город, маму, бабушку, но теперь была рада, что оставила прошлую жизнь за спиной. Надеялась, что сложности с Костей теперь в прошлом. Он красивый, найдется девушка, с которой ему захочется встречаться, а Оксану позабудет: с глаз долой – из сердца вон.

В глубине души она знала, что это не так, ведь привязанность Кости искусственного свойства, бабушка Рита предупреждала. Но думать о плохом, о своих промахах и ошибках не хотелось.

Вскоре Оксану завертел бурный круговорот: знакомство с сокурсниками и преподавателями, лекции и семинары вместо привычных уроков, новые правила и распорядок, столько всего нужно было узнать, запомнить!

Дни летели, от ощущений захватывало дух, Оксана неслась вперед, пока не врезалась лбом в Костю. Фигурально выражаясь, конечно.

Она вышла из здания, окруженная толпой студентов, и увидела стоящего возле ограды Костю. Нашел ее все-таки! Может, все вузы обошел, пока искал, кто знает. Поначалу Оксана не узнала его, настолько сильно изменился некогда самый красивый парень школы.

Единственное, что роднило Костю с собой прежним, – дорогая, модная одежда и запах шикарной туалетной воды, которой он всегда пользовался, ни у кого из парней такой не было. А в остальном…

Костя отощал, вещи висели на нем мешком. Худое лицо с запавшими, обведенными красными кругами глазами посерело, потеряло краски. Он нервно облизывал пересохшие, растрескавшиеся губы, вел себя, как ненормальный.

– Ты что здесь делаешь? Зачем явился?

Оксана огляделась: ей не хотелось, чтобы ее видели в такой компании. Когда-то общество Кости льстило, но те времена давно прошли.

– Ты забыла сообщить свой новый адрес.

Костя говорил одновременно заискивающе и зло. Что-то внутри него стремилось к Оксане, но другая часть его существа ненавидела девушку за эту власть над ним.

– Мог бы догадаться, что тебя не хотят видеть! – произнесла она. – Между нами все кончено, ясно? Уезжай обратно. Видеть тебя не могу.

Он подскочил к ней, взял за локоть.

– Я бы рад! Но днем и ночью о тебе думаю, ни есть не могу, ни спать. Мне без тебя жизни нет. Куда ты, туда и я. Мы же с тобой так договаривались. Или забыла?

Оксана резко вырвала руку. Что же это такое? Приперся сюда, будет мотаться по пятам, надоедать.

– Отвали от меня! – грубо сказала она. – Для тупых повторяю: ничего у нас не будет. Я тебя не люблю и… – Она запнулась, а потом выпалила, не сдержавшись: – И никогда не любила, просто мне так казалось. Если еще раз явишься, ментов вызову, скажу, что ты меня изнасиловать хотел, понятно?

Не дожидаясь ответа, Оксана помчалась прочь.

Костя стоял и смотрел ей вслед.

После того дня она видела Костю то тут, то там. Боясь подойти к ней близко, он маячил на остановках, под окнами и у дверей института. Смотрел издали, пожирал Оксану глазами. Номер телефона она давно сменила, звонить ей Костя не мог, поэтому действовал по старинке: писал и передавал через вахтеров, сокурсников, курьеров письма и цветы.

Послания были сбивчивые, бессвязные, с кучей ошибок. Костя то проклинал Оксану, то умолял простить, рассказывал, как сильно ее любит, как им будет хорошо вместе, если она согласится выслушать его, вернуться.

Ситуация выводила Оксану из себя, на письма она не отвечала. Но однажды, спустя примерно неделю, в очередной записке Костя написал, что если Оксана не поговорит с ним сегодня же, после занятий, то он покончит с собой. Повесится – и дело с концом. Потому что больше так жить не может.

«Это шантаж», – возмущенно подумала Оксана, но потом вспомнила, что сама шантажом вынудила бабушку сделать по-своему, а теперь расплачивается за собственную глупость.

Костя поджидал ее после пар, и она подошла к нему, поздоровалась. Прежде, чем он открыл рот и успел сказать хоть слово, Оксана произнесла: