— Беречь того, с нашивками на рукаве! — рявкнул я, заметив среди бойцов одного, явно отличавшегося одеждой.

Годунов кивнул и рванул вперед, почти в упор выстрелив в мотоцикл под тем самым всадником. Машина рухнула, а татарин кувырком полетел на землю. Через несколько секунд Ермак уже был рядом, приставив ствол к его голове.

— Ну-ка, покажись, птичка, — проворчал он, срывая с пленного шлем.

Под ней оказалось бледное, перекошенное злобой лицо. Не мурза, нет. Но и не простой гонец. Явно кто-то из командиров.

— Кто такой? — прищурился Годунов.

Пленный что-то прошипел по-своему, то ли проклял, то ли просто обматерил.

— Да он нам ещё расскажет, — я хмыкнул, глядя вслед несущемуся бронетранспортёру. — Главное, чтобы не ушел броневик. Ребята, заканчивайте тут и мчим следом!

А вдали, за холмами, уже слышался рёв моторов и грохот взрывов — отряды схлестнулись между собой. Я только хмыкнул — у татар точно не было шансов. И на что они надеялись? Просто проскочить комарами сквозь оконную марлю?

За несколько минут наши татары были разоружены и быстро упакованы. Они почти не сопротивлялись. Видели, что ведари играть не собирались и могли запросто перерезать сухожилия на ногах особо ретивым бегункам.

Мы же с Годуновым и Ермаком устремились следом за броневиком. Конечно, может это было и глупо, но мы понадеялись на силу Кольчуг Души. Убить сразу не убьют, даже если выпустят по каждому заряд из противотанкового оружия, а вот от магических атак мы и так увернёмся — опыт есть.

Броневик мчался впереди испуганным носорогом. Также ничего не разбирал на своём пути и стремился только оказаться как можно дальше от нас. Мы же быстро сокращали дистанцию.

Кого же так опекали? Кто был внутри бронированной банки?

Броневик вилял по степи, подпрыгивая на кочках, но мы не отставали. Мотоциклы ревели моторами, а ветер по-разбойничьи свистел в ушах.

Раздались выстрелы, рядом с колёсами начали взмётываться фонтанчики земли. Из амбразуры броневика высунулся ствол и застрочил короткими очередями. Пули цокали по нам, но Кольчуги Души гасили удар, оставляя лишь синяки под кожей.

— Бьют по колёсам! — рявкнул Годунов, едва уклонившись от очереди, прошившей землю рядом с ним.

— Ну нет, так не пойдёт, — проворчал Ермак, одной рукой держа руль, а другой на ходу заряжая мобильный гранатомёт. — Давайте притормозим этого красавца!

Он прицелился, выждал момент, когда броневик на секунду замер на гребне холма, и выстрелил. Граната просвистела в воздухе и — бах! — угодила прямо в корму. Взрывом сорвало бронелист, из-под которого повалил чёрный дым. Машина резко дернулась в сторону, но не остановилась.

— Живучая тварь! — крикнул я, прибавляя газу.

Броневик теперь ковылял, но всё ещё пытался уйти. Из люка высунулся татарин, что-то яростно крича и размахивая автоматом. Я, не задумываясь, метнул огненный шар — тело дёрнулось и бесформенной массой свалилось на крыло.

Мы вплотную подобрались к борту. Ермак, цепляясь за поручни, перекинулся на крышу, а я рванул вперёд, чтобы отсечь путь. Броневик резко затормозил, но было поздно — Годунов уже прыгнул на капот, уперев ствол в лобовое стекло.

— Выходите по-хорошему! — рявкнул он. — Или будем выковыривать! Я лично потом в каждом поковыряюсь!

Внутри что-то зашевелилось. Дверь приоткрылась, и первым делом оттуда вывалился мужчина-водитель — он сразу поднял руки, показывая, что ничего не собирается предпринимать. Здоровенный такой, на быка похожий. Взгляд злой, прямо растерзать нас готов. Потом показалась рука в дорогой, но измазанной пылью одежде.

— Не стреляйте… — прозвучал по-русски женский голос. — Пожалуйста, не стреляйте!

Из броневика, спотыкаясь, выбралась сперва пожилая женщина, а за ней с испуганным выражением лица вышла молодая, красивая женщина в богатой одежде.

— Ну вот, — я усмехнулся, подходя ближе. — Кого же мы тут поймали?

— Шайтана вы поймали! — неожиданно зло выкрикнула старуха. — Падите на колени перед нами и тогда мы может быть вас и простим!

— Да у меня что-то колено болит, маманя, — хмыкнул Ермак. — Может я сразу шмякнусь ничком, да и вся недолга? А чего? Хлебалом в полынь вот упаду и буду тут лежать, молодой и красивый.

— Ах ты, пёс неверный! — зашипела старуха, сверля Ермака бешеным взглядом. — Смеешь зубы скалить, когда перед тобой сама Сююмбике, дочь Юсуф-бия! Пятая жена Сахиб-Гирея!

— Всего лишь пятая? — хмыкнул я в ответ. — Тогда понятно, почему так мало охраны было…

— Она дочь бия Ногайской орды! Как ты смеешь, баран, говорить такие слова? — продолжила старуха бесноваться.

— О-о, важная птица! — Годунов присвистнул, похаживая вокруг них с автоматом на груди. — Ну теперь понятно, почему за вами такой караван гнался. Только вот незадача — родословную свою в плену рассказывать придётся.