Молодая женщина, та самая Сююмбике, резко подняла голову:

— Вы не понимаете, с кем связываетесь! За нас отомстят! Лучше отпустите сейчас же, пока не началось то, что нельзя остановить!

— То есть как это — «нельзя остановить»? — я наклонился к ней и сделал притворно-заинтересованное лицо. — Это что, угроза? Или вы нам сейчас пророчество выложите, а мы ахнем и сразу же начнём каяться и кланяться?

Старуха вдруг плюнула мне под ноги:

— Ты, щенок, даже не представляешь, какая кара тебя ждёт! Крым не прощает таких оскорблений!

— Крым? — Ермак притворно удивился. — А мы-то думали, вы просто за грибами выехали. А оно воно как… Крым!

— Смешно, — молодая ханым вдруг резко изменилась в лице, и в её глазах вспыхнул холодный, почти змеиный блеск. — Смейтесь, пока можете. Скоро такой возможности не будет.

— Ну всё, хорош лясы точить! — я хлопнул в ладоши. — Ну что, друзья, берём красавиц с собой? Или оставим тут степным духам пообщаться? Разденем, разуем и…

— Не трогайте госпожу! — прогудел водитель. — Я буду биться за неё до последней капли…

Он не успел договорить — земля под его ногами взметнулась, из неё вырвались корни, которые во мгновение ока опутали мужчину с головы до ног.

— А так будешь биться? — хмыкнул я в ответ. — У нас есть поговорка: «Не говори гоп, пока не перепрыгнул!» Сейчас мы с твоей госпожой вольны сделать всё, что душе угодно и…

— Не смейте! Не надо! Лучше меня первую! — неожиданно упала на колени старуха. — Лучше меня насилуйте, звери, а госпожу не троньте.

Это было так неожиданно, что мы сперва даже охренели от такого предложения. Ну неужели мы так были похожи на насильников?

Потом Ермак врубил шута:

— Иван Васильевич, я должен это делать? Нет, если надо для царства Русского, то я постараюсь… Пусть мне и будет это неприятно, но, чего же не сделаешь ради такого великого дела…

— Если вы причините нам какой-нибудь вред, то за вашими головами придут! — дрожащим голосом произнесла Сююмбике.

— Да? Ну это многое меняет, — пожал я плечами. — Ох, если бы мне давали после каждой угрозы рубль, то казна русская никогда бы не оскудела.

— Не будем мы вас насиловать, — проговорил Годунов. — Слишком плохо вы о нас думаете.

Он остановился возле Сююмбике и откровенно начал ею любоваться.

— Не смей ко мне подходить! — пролепетала она. — Иначе я себя заколю.

— И чем же?

— Кинжалом! — она выхватила из-за пояса небольшие ножны и ахнула. — Пусто…

— Ну, про то, что вы слишком плохо о нас думаете, я поторопился сказать, — усмехнулся Годунов и на вытянутой руке покачал стыренный кинжальчик, украшенный драгоценными камнями. — Но и вы поймите нас правильно — кто же такую красоту портить будет? Только уроды какие-то. А мы не такие!

— Тогда докажите это и отпустите нас! — с надеждой в голосе проговорила Сююмбике.

— Увы, не можем, — покачал я головой. — Если вы поедете дальше одни, то кто-то вас может и обидеть. А потом скажут, что Иван Грозный напал на пятую жену хана и убил её. А я, если меня в чём-то обвиняют, предпочитаю быть виновным. Поэтому предлагаю пока побыть нашими гостями, а потом, при удобном случае, мы избавимся от вас. Возможно, даже с небольшой выгодой для вашей персоны.

— Вы — Иван Грозный? — брови старухи взметнулись чуть ли не до небес.

— Ну да… Простите, что не было времени представиться. Это мой сподручный Борис Годунов, а это Ермак Токмак, — во время представления друзья сделали дурашливые поклоны. — Думаю, что даже за казанские стены успели долететь наши имена.

— Вы думаете, что мой муж не будет меня искать? — спросила Сююмбике.

— Думаю, что будет. Вот только искать вас не нужно — вы будете в надёжном месте, в хорошем укрытии. Даже если он направит на вашу… кхм… прелестную головку тучу дронов, то мы всё равно спасём вас от его праведного гнева.

— Какого гнева? — моргнула пятая жена.

— Что вы позволили взять себя в плен и даже не попытались покончить жизнь самоубийством, — пожал я плечами. — Ладно, моё приглашение всё ещё в силе и если вы не поедете с нами сами, то…

— Мы не поедем с вами! — выпрямилась бледная Сююмбике.

Ну вот. Не хотят ехать и хоть ты тресни. Вот как с такими разговаривать? К ним с добром и пытаешься всё объяснить, а они… Прямо в душу плюют подобным отношением.

— Вяжи их, — я махнул рукой. — Посмотрим, как быстро ханский ор доберётся до нашей крепости.