Я поднял глаза, и все братья смотрели на меня. АК вернулся в хижину, а Викинга в амбаре тоже не было. Они оба не хотели оставлять Флейма. Это означало, что я не буду тащить их на себе, пока не вырублюсь нахуй.

«Блядь, детка Флейм. У тебя осталась хоть какая-то кожа?» — спросил Радж. Он подошел ко мне и протянул свою бутылку Джека. «Блин, приятель, мне кажется, тебе это нужнее, чем мне». Я взял у него Джек и поймал взгляд Зейна за импровизированной стойкой. Я подошел к нему, осушив столько глотков виски, сколько смог за один раз. Он обошел бар.

«Эш, бля», — сказал он с облегчением и обхватил меня за шею. Я стиснул зубы, когда его рука надавила на укус змеи. «Бля. Мне жаль», — сказал он. Он отодвинулся в сторону и вытащил барный стул. «Сядь, бля. Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь». Я скользнул на стул. Зейн сел рядом со мной.

Бо хлопнул Зейна по спине. «У меня бар. Оставайся со своим братом».

«Спасибо», — сказал Зейн. Бо встретился со мной взглядом, кивнул один раз, прежде чем сделать укол Таннеру. Бо никогда много не говорил, но он отлично вписывался.

«АК рассказал мне, что случилось», — сказал Зейн. Я выпил еще виски, чувствуя, как жар разливается по моей груди. «Пламя…» — он затих. Я посмотрел на земляной пол. «АК сказал, что они не уверены, что с ним все будет в порядке». Я глубоко вздохнул. Я хотел заговорить, но, черт возьми, не мог. Зейн, должно быть, понял это, потому что не стал настаивать. Вместо этого он сменил тему. «Ты мой чертов брат, Эш. Ты же знаешь это, да?» Эта чертова стесненность снова вернулась в мое горло, включая жжение в глазах. Глотки виски, которые я продолжал опрокидывать, просто делали это терпимым.

«Да», — прохрипел я. «Ты тоже мой».

Зейн кивнул, и его локти ударились о стол перед нами. Он провел руками по своим темным волосам. «У нас нет родителей», — начал он. Я изо всех сил старался не представлять себе повешенное тело моей мамы в своем сознании... снова. «У тебя есть Флейм, а у меня — АК. Но у них есть свои семьи. У них есть свое дерьмо, с которым нужно разбираться. Ты мой чертов лучший друг, Эш. Вы со Слэшем оба были. Первые настоящие друзья, которые у меня когда-либо были. Единственные близкие братья, которые у меня когда-либо были». Зейн посмотрел мне прямо в глаза. «Теперь есть только ты и я». Зейн посмотрел на мой живот, который был весь в ранах. «Не дай бог тебя тоже убить». Зейн посмотрел на дверь, уставившись в пустоту. «Я тоже тебя не потеряю. Да?»

Я отхлебнул виски и передал его Зейну. Он облегченно выдохнул, зная, что это было мое молчаливое обещание ему, что я никуда не пойду. Он вернул мне бутылку. «Ты останешься у нас? У АК и Фиби?»

«Похоже на то», — ответил я. Я поковырял этикетку на Джеке. Я подумал о Флейме на кровати, Мэдди, ожидающей, когда он проснется... тогда мы все узнаем, перешел ли он в округ Мэднесс раз и навсегда. «Он, черт возьми, сломался», — прошептал я, не отрывая глаз от этикетки Джека, и говорил достаточно тихо, чтобы никто не услышал. «Он, черт возьми, сломался, Зейн. Упал на землю, думая, что тусуется со своим мертвым братом и нашим папой». Я покачал головой. «Я видел его гребаные глаза. Я видел, как Флейм исчезал, и тот, в кого он, черт возьми, превратился, забирал все».

Прошло несколько минут, прежде чем Зейн заговорил. «Я слышал кое-что о последнем разе. О том, как Мэдди удалось спасти его, когда он сломался раньше». Я тоже слышал. Я никогда раньше не видел, как Флейм ломался. Они нашли меня, когда ему было лучше. Я слышал слухи об этом. Конечно, Флейм никогда об этом не говорил, и я никогда не спрашивал Мэдди. Я думал, что это было в прошлом. Я не мог ошибаться сильнее. «Он попросил АК убить его. Его голова стала настолько плохой, что он попросил дядю АК убить его. И он собирался, АК обещал Флейму много лет назад, что если он когда-нибудь сломается, полностью сломается психически…» Зейн замолчал. Я знал, почему. Это могло быть то время. Это могло быть то время, когда Флейм ушел в такое место в своем сознании, из которого он не мог вернуться.

Возможно, именно сейчас я потеряю своего брата .

Комната начала вращаться быстрее, чем больше виски я выпил. Зейн тоже получил бутылку. Я протянул ему сигарету. Взял еще одну бутылку Джека для себя. «У Саффа были панические атаки», — признался Зейн около часа назад. Каждая часть меня застыла.

"Почему?"

«Школа», — ответил он. Я, должно быть, нахмурился. После того первого дня она почти не бывала там. Все время звонила, что заболела, звонила АК, чтобы он пришел и забрал ее после пары уроков. Она, черт возьми, пряталась на трибунах, прогуливала уроки, Зейн находил ее свернувшейся калачиком на земле, плачущей. Черт. Она была там меньше меня, и это о чем-то говорило. «Она еще не готова», — объяснил он. «Быть в мире, быть вдали от дома... это ее сводит с ума. Я иногда слышу, как она ломается посреди ночи. Она кричит. Она, черт возьми, не может дышать. Фиби должна ее успокоить. Она должна ее сдерживать». Зейн выпил еще виски. Я знал, что он говорил с Саффи в их домике. Они были как брат и сестра. Я знал, что он ее защищает.

«Тогда какого хрена она все еще учится в школе?» — спросил я. Я не был рядом с ней, как обещал. Я не был рядом, чтобы защитить ее. Я бросал учебу. Я никогда, черт возьми, не вернусь.

Зейн не поднимал голову, пока не поднял на меня глаза и не встретился со мной взглядом. Я почувствовал, как мой живот, блядь, упал. Я знал, конечно. Или я догадался, что это из-за меня. Зейну не нужно было говорить все это на хер. Он знал это, в глубине души, я знал. «Она никому не доверяет. Не подходит ни к кому. Почти ни с кем не разговаривает…»