Теаган спорить не стал, спросив о другом.

— Скажи, Рейн, а когда ты молился демоническому богу, у тебя ничего внутри не екнуло? Не воспротивилось?

Тут и без уточнения было понятно — произнесение молитвы Восставшему из Бездны считалось кощунством, и не факт что простительным.

— Ну, во-первых, я был вовсе не уверен, что этот Предвечный и есть Восставший из Бездны, — сказал я. — Во-вторых, в этот момент меня активно старались убить, так что нет, не екнуло и не воспротивилось. Я и молитвой-то эти слова не воспринимал. Для меня они были скорее чем-то вроде заклинания. Эдакой удачной магической формулой — мол, если произнесешь правильно, враги упокоятся.

— Но тогда… если для тебя эти слова были лишь… формулой, почему Восставший из Бездны тебе ответил?

— Если это формула, то она сработает для кого угодно, разве не так? Ну, примерно, как… как начертание руны от подслушивания. Неважно, во что ты веришь, о чем думаешь, злодей ты или праведник, просто нанеси верные штрихи в верной последовательности с верной магией — и все получится.

Теаган прижал руку ко лбу и несколько мгновений просидел так, и у меня возникло отчетливое ощущение, что я только что сказал что-то не то. Причем в который уже раз.

— А в алтарной комнате, — проговорил он. — Скажи, тебя тянуло взять лотос из щупальца Восставшего?

— Нет, — отозвался я уверенно. — Мне это даже в голову не приходило. Мы же там прятались от чудовищ, вылезших из разрыва Бездны, и, когда только вошли внутрь, я ожидал каких-то жутких ужасов… А на самом деле мы с малявкой просто просидели ночь в пустой комнате, где ничего не происходило…

— Да, точно, — Теаган кивнул. — С тобой была ведь еще и девочка. Скажи, а она взяла лотос?

— Нет, не взяла, — ответил я, стараясь говорить так же уверенно, как и прежде, но что-то, видать, прокралось в мои интонации, потому что взгляд Теагана стал более цепким.

— Но она хотела, верно? — проговорил он мягко.

— Ребенку всего четыре года, — сказал я раздраженно. — В саду ее деда, в столице, растут подобные белые лотосы. Ничего удивительного, что ей захотелось потрогать красивый цветок.

— Если все так безобидно, почему ты ей этого не позволил?

— Опасался, что своим прикосновением к фреске она пробудит чудовище, — буркнул я. — После целого дня схваток, путешествия под землей и прочего веселья мне совсем не улыбалось повстречаться еще и с проснувшимся демоническим богом.

— То есть ты думаешь, что он спал? Но ты говорил, что фреска ожила.

Я пожал плечами.

— Мне кажется, это такая же формула, как и с «молитвой» — фреска оживает не потому, что в ней обитает частица демонического бога, но потому, что ей положено так делать, едва кто-нибудь входит внутрь алтарной комнаты… А насчет того, что он спал — уже полгода Черный Трон пустует, и демоны за него не борются, потому что знают — даже победив, благословение от своего бога они не получат, а значит, все без толку… Подумай сам — может, демонический бог спал не только в ту ночь, которую мы с малявкой просидели в его алтарной комнате? Может, он спит уже давно? Заснул еще когда Белый Паук был жив, но все формулы — как, например, заключение Договора с новыми шибинами — продолжали действовать. А вот когда Верховный Дан умер, вот тут-то его, так сказать, отсутствие и проявилось.

— Если бы я был демоническим жрецом, то назвал бы твои слова страшной ересью, — пробормотал Теаган растеряно.

— Да, наверное, — согласился я. — При демонических жрецах об этой моей версии лучше не говорить… А демонические жрецы вообще существуют?

— Их называют иначе, но по сути да, существуют, — отозвался Теаган рассеянно, похоже, все еще переваривая мои слова. — Но… ты ведь заявил демонам, что приказ Костяного Короля уничтожить всех аль-Ифрит противоречит воле Восставшего. А сейчас говоришь, будто Восставший спит, и, как я понимаю, никакой воли вообще не изъявляет.

— Про его сон — это моя версия. И мне она кажется весьма правдоподобной. А демонам, если помнишь, я перечислил факты и задал наводящий вопрос. И про волю Восставшего я ничего категорически не утверждал, а лишь подвел их самих к этому выводу.

— Да, — задумчиво согласился Теаган. — Неплохо. И меня ты тоже неплохо подводишь к тем выводам, которые тебе нужны.

Я покачал головой.

— Ну слушай, я не знаю, что еще сказать… Я не служу Восставшему из Бездны, Предвечному, или как там еще его называют. Я человек. Я верю в заповеди Пресветлой Хеймы. И я хочу спасти человечество… Лгать ведь я сейчас не могу. Неужели и этих слов недостаточно?

Теаган долго молчал, глядя куда-то в сторону. Потом медленно кивнул.

— Пока что достаточно.

Я подошел к окну и отдернул занавески. Небо все еще оставалось чернильно-черным.

— Если хочешь спросить о чем-то еще, спрашивай, — сказал я. — Время пока есть.

Теаган бросил взгляд в сторону окна и кивнул.

— Расскажи мне о своем ручном демоне. Как он у тебя появился?

— Тут, наверное, правильней сказать — я у него, — отозвался я, возвращаясь к своему месту. — Когда фальшивый Ирдан — демон, притворявшийся нашим с братом наставником — убил настоящего Ирдана, у того остался Теневой Компаньон. Компаньон явился на территорию замка аль-Ифрит следом за убийцей, но сделать тому ничего не смог — фальшивый Ирдан был слишком силен. Так что Компаньон начал по ночам бродить по комнатам замка и плакать.