Биом… Я напряг память. Да, это определение попадалось мне в бестиариях. Совокупность всех видов демонов и монстров, обитающих на определенной территории. Ну и не только их, конечно, просто авторы бестиариев про обычных животных упоминали редко.

И тут я вспомнил о том, что грозило мне очень большой проблемой.

— А как у вас дела насчет демонической скверны?

— Скверны? — удивленно переспросила Цилла.

— Это разновидность демонической энергии, которая приводит людей к одержимости и перерождению.

— А, поняла, — Цилла закивала. — Мы называем это Истоком. Старшим Исток полезен, так что его энергию они выпивают подчистую. Не волнуйся, не переродишься, — она засмеялась.

Группа купальщиц, вместе с которыми мы вошли в деревню, уже вся разошлась по своим домам, когда впереди я заметил ту девчонку-подростка, которая вытащила из реки Кащи. Мы-то шли не торопясь, а вот она явно спешила, потому оказалась далеко впереди. Стояла она сейчас у ворот большого двухэтажного дома рядом со взрослой женщиной, у которой в перевязи на груди лежал младенец. Лицо женщины показалось мне смутно знакомым.

— Это наша большуха, — сказала Цилла, и на мое видимое недоумение пояснила: — Главная в деревне. Есть еще совет старейшин, но ее слово важнее.

Большуха, между тем, внимательно выслушала торопливо докладывающую ей девушку, после чего посмотрела на нас с Теаганом. И в тот момент, когда ее взгляд остановился на моем лице, ее глаза изумленно округлились.

Похоже, меня она тоже узнала.

Я напряг память, пытаясь вытащить из нее, почему же внешность большухи поселения шибинов кажется мне знакомой, но смог это сделать только когда она размашистым шагом направилась к нам.

Та самая беременная шибинка, которую мы с Кастианом обнаружили в демоническом гнезде Великого Древнего и спасли.

Те немногие мгновения, которые она шла к нам, я потратил, изо всех сил пытаясь вспомнить, звучало ли при ней мое нынешнее имя, включающее название моего приемного клана.

Большуха остановилась передо мной и хотела что-то сказать. Однако почти сразу по ее лицу скользнула гримаса, словно вызванная воспоминанием о чем-то неприятном, и она резко повернулась к Цилле.

— Спасибо, что проводила наших гостей. А теперь ступай домой.

Молодая шибинка недоуменно заморгала, но не стала спорить. Лишь кивнула нам на прощание и пошла дальше, вскоре свернув в один из переулков.

Потом большуха повернулась к девочке-подростку:

— Беги к деду, помоги ему по дому.

— Но мам…

— Живо.

Спустя несколько секунд мы остались втроем, если не считать младенца.

— Прошу, заходите, — коротко сказала большуха.

Во дворе она указала Теагану на стоящую под раскидистым деревом скамью:

— Подожди здесь, пока я побеседую с твоим кузеном

И тут же обратилась ко мне:

— Оставь с ним своего демона.

Странная просьба. Впрочем, помощи от Кащи мне сейчас не было бы никакой, так что спорить я не стал и протянул Теагану уже почти высохшего «кролика». Протянул, и только потом подумал, что для иерарха коснуться демона, даже ручного, было, вероятно, кощунством. Однако ни в лице Теагана, ни в движениях не отразилось ни колебаний, ни неприязни. «Кролика» он взял с готовностью и спокойно положил себе на колени.

Кащи приоткрыл один глаз, покосился на Теагана, но тоже ничего не сказал.

В дом мы вошли с большухой вдвоем.

— О чем вы хотели поговорить со мной? — спросил я.

— Погоди, — она сняла перевязь с младенцем, занесла в комнату, где стояла пустая колыбель, положила его туда и вышла, плотно закрыв за собою дверь. — Таким ведь было твое условие — не обсуждать случившееся в присутствии кого бы то ни было.

Да, действительно, я потребовал и от нее, и от двух спасенных подростков клятву молчания. Правда, о младенцах в качестве «кого бы то ни было» я точно не думал. Как, кстати, и о Кащи.

Мы зашли в просторную, хорошо обставленную комнату, которая бы к месту смотрелась даже в доме богатого купца. Сели. Шибинка заговорила почти сразу:

— Освободи меня от клятвы.

— Что? — от неожиданности я моргнул.

— Из-за нее у меня возникли неприятности со старшими. Я не могла объяснить им, куда пропала, почему оказалась в столице человеческой Империи, почему нуждалась в помощи.

Освободить от клятвы? Я ведь и потребовал ее именно потому, что не хотел позволить демонам узнать обо мне и моих способностях — по крайней мере, узнать больше того, что им было уже известно.