Вася лежал, утопая в подушке, кожа — бледная, почти прозрачная, губы синюшные, веки отёкшие. Дыхание, хриплое, поверхностное.

— Привет! — стараясь придать голосу как можно больше спокойствия, произнес доктор.

— Здравствуйте, Иван Павлович, — прошептал Василий.

— Ну, что, давай послушаем тебя?

Доктор сел на край койки, достал фонендоскоп из кармана. Холодный металл коснулся груди Васи.

Тоны глухие, как удары в вату, а между ними — резкий шум, будто ветер в щели.

«Стеноз аортального клапана», — подумал он.

Пульс слабый, нитевидный.

— Хоть какие-то изменения почувствовал, как лекарство принял? — спросил Иван Палыч.

Мальчик покачал головой.

— Нет.

— Значит нужно увеличить дозу.

Доктор ушел в подсобку и долго делал расчеты в тетрадке, пытаясь определить какое количество лекарства дать парню. Высчитывал дотошно, учитывая вес парня и прошлую полученную дозу. Перепроверил несколько раз.

Потом попросил Аглаю сделать кипяток и сам отмерил нужное количество травы. Промерил даже температуру воды, чтобы довести ее до идеальной для заваривания — 85 °C, которая не разрушит полезные вещества в наперстянке. Заварил настой в кружке, выждал нужное время. Процедил. Разбавил до необходимой концентрации. Вернулся в палату.

— Васенька, — тихо сказал доктор, — сейчас я тебе дам лекарство, а ты выпьешь его. Оно поможет твоему сердцу. Но слушай: пить будем осторожно, маленькими глотками. Хорошо?

Мальчик кивнул, не отрывая от него взгляда.

«Взгляд взрослого», — вдруг подумал Иван Палыч, протягивая ему кружку.

Мальчик покорно взял кружку, сделал маленький глоток. Сморщился.

— Горькая.

— Сильное лекарство всегда горькое. Молодец, — прошептал доктор.

Теперь ждать. Минута. Потом вторая.

Иван Палыч сел на край кровати, приложил фонендоскоп. Сердце. Да, сердце звучало уже чуточку иначе. Биение всё еще быстрое, но не вразнобой, не как барабан, бьющий в панике. Пульс стал… тверже. Цельнее. Словно мелодия обрела ритм.

— Хорошо… — выдохнул Иван Павлович. — Очень хорошо. Теперь еще глоток.

Мальчик отпил. И вновь сморщился, но ничего не сказал — стерпел.

Доктор положил ладонь на мальчишеский лоб. Тот был прохладен. Щеки слегка розовели. Доктор впервые за неделю позволил себе улыбнуться — едва, сдержанно, будто боялся вспугнуть удачу.

— А когда я смогу снова вернуться домой?

— Скоро, — сказал доктор. — Полечим тебя — и вернешься домой.

И вновь слушать — внимательно, улавливая каждый звук.

Пульс… Ага, есть явное изменение. Сердцебиение стало медленней. Ровней. Сначала глухо, словно в подушку, а потом внезапно — как удар топора по полену: бах… бах… бах… — тяжёлые, сильные удары.

— Устал я, — тихо сказал Василий, — внутри как будто замирает.

Иван Павлович ответил не сразу. Хотелось сказать ему, что это нормально, организм так отвечает на вещество. Но язык не повернулся сказать «нормально», когда в венах ребёнка — яд, дозу которого он мерил сам.

— Потерпи ещё немного, Василий. Если всё идёт так, как надо, — сердце будет сильнее с каждым часом. Я с тобой.

Он снова наклонился. Сердце билось уверенно. Выражаясь по-медицински: синусовая брадикардия с усилением и укорочением систолы желудочков. Наперстянка действует. А значит фаза сокращения сердца становится более эффективной — сердце выбрасывает больше крови за одно сокращение. А фаза расслабления удлиняется, что улучшает коронарное кровоснабжение.

У Ивана Палыча даже руки затряслись от волнения. Кто бы мог подумать еще совсем недавно, что он будет пороки сердца лечить отварами трав? Впрочем, не совсем это лечение. Окончательно излечить едва ли получится, но вот укрепить сердце — вполне. Парню двенадцать лет, организм еще растет, может так случится, что со временем он перерастет и эту болячку. Бывало и такое. Но ежегодный осмотр и учет у врача обязателен. Следить и еще раз следить.

В коридоре раздались шаги.

— Иван Палыч, здрасте! — в палату высунулась мальчишеская голова.

— Андрюша? Привет! А ты что тут делаешь?

— Так я к Васе — почитать хотим вместе. Я книгу достал — «Остров сокровищ»! Жутко интересная!

— Книжка — это хорошо, — кивнул доктор. — Только ты чего не в школе? Ведь по времени еще занятия должны идти, самое начало.

— Так не было уроков, — буркнул Андрюша.

— Почему? Прогуливаешь что ли?

— Не прогуливаю! Мне даже нравится учится. А почему не было — не знаю, — пожал плечами мальчик. — Мы пришли, а учительницы Анны Львовны нет на месте. Мы подождали, да пошли. Не пришла она.

«Странно, — подумал Иван Палыч. — Заболела, что ли?»

Тревога кольнула сердце. Анна вчера была вполне здорова, смеялась над его шуткой про оборотней.

— Иван Палыч, а Бен Ганн взаправду сыр любил? — спросил Василий, отвлекая.

— Поди, любил, — хмыкнул доктор, скрывая беспокойство. — Ты больше воды пей, пират, а то не до сокровищ будет.

Неспокойно стало на душе у доктора, после слов парня о том, что Анна Львовна не пришла на урок. На нее это сильно не похоже. Школа для нее — это святое.