– Нет.

На губах Йим появилась кривая улыбка.

– Скажет перед отъездом.

Они отправились в путь с первыми лучами солнца, получив краткое прощание от Мудрой женщины, которая удалилась в хижину еще до того, как повозка вышла на дорогу. Провидец управлял повозкой с широкого сиденья в передней части повозки. Йим сидела рядом с ним, кутаясь в плащ от холода и глядя на знакомые пейзажи, которые она больше никогда не увидит. Прошло немало времени, прежде чем она заговорила.

– Я знаю, что должна называть тебя «отец», но твое настоящее имя - Теодус?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Это имя было открыто мне. Я должна идти по его стопам. Поскольку ты мой проводник, я подумала, что мое видение относится к тебе.

– Богиня – твой проводник. Я лишь управляю повозкой.

– Моя хранительница сказала, что ты Провидец. Разве Карм не говорит с тобой?

– Я нахожу детей для служения в храме. У меня никогда не было видений.

– Так откуда ты знаешь, куда меня вести?

– Не знаю. Карм подскажет тебе, по какому пути идти.

– Но в моем видении было сказано, что нужно идти на юг. Я думала, что ты... – Лицо Йим покраснело. – Если ты не знаешь, куда меня вести, зачем тогда пришел?

– Мудрая женщина послала за мной. Она сказала, что ты готова.

– Нет, если я должна знать дорогу. Ты же Провидец. Почему ты не предвидел этого?

– Будущее не предрешено. Максимум, на что может рассчитывать Провидец, – это предсказать то, что вероятно. А я и этого не могу.

Йим вздохнула.

– Тогда, скорее всего, мы будем скитаться несколько лун. У меня не было видений с осени, и мои видения часто не имеют смысла. Иногда мне показывают то, чего я не понимаю. Даже когда мне является Карм или я слышу её голос, её наставления не всегда полезны. Как я могу следовать за Теодусом, если я никогда его не видела?

– Время часто раскрывает смысл видения, – ответил Провидец. – Время и размышления.

– От этого мало толку ближе к закату, когда дорога раздваивается и нужно выбирать, по какому пути идти.

Йим продолжила разглядывать пейзаж. Несмотря на то, что зима еще не ушла, под бесплодными деревьями появились участки голой земли. Палитра серых, коричневых и грязно-белых цветов соответствовала пессимистическому настроению Йим, и прошло некоторое время, прежде чем она предприняла новую попытку заговорить. Повернувшись к Провидцу, она спросила:

– Ты часто так делаешь?

– Что?

– Доставлял девушек к их судьбам.

– Других девушек не было. И других не будет.

– Но Мудрая Женщина сказала, что я ничем не выделяюсь.

– Ты – слуга Карм, как и все мы, а слуге подобает смирение, – ответил Провидец.

– Но богиня выбрала для этой задачи только тебя. Ты не должен потерпеть неудачу.

– Если бог хочет, чтобы я преуспел, как я могу потерпеть неудачу?

– Карм благосклонна, а мир – нет. Если люди должны быть свободны, то они должны быть свободны выбрать зло, и многие это сделали. Это всегда борьба за исполнение воли богини.

Йим вздохнула.

– Я слышала эти разговоры всю свою жизнь. Я думала, что оставила это позади.

Провидец сочувственно посмотрел на Йим.

– Тяжело было жить с Мудрой женщиной?

– Достаточно тяжело.

Мысли Йим обратились к ее воспитанию. Оно было не только трудным, но и необычным. Она знала название и достоинства каждой травы, где она растет и когда ее собирать, но никогда не играла в игры и не имела ни одного друга. Йим была маленьким ребенком, когда ее отдали Мудрой женщине, и долгое время считала свою жизнь нормальной. Правда, она никогда не знала своей матери, а ее отец исчез после того, как Мудрая женщина взяла власть в свои руки, но, будучи юной и живя в изоляции, она принимала свои обстоятельства за обыденность. Так, она думала, что всех девочек учат читать и постигать тайные искусства, о которых они никогда не должны упоминать. Она даже полагала, что у всех бывают видения.

Со временем Йим избавилась от этих иллюзий. Повзрослев, Йим сопровождала свою опекуншу не только при сборе трав, но и при занятиях целительством или акушерством. Во время этих походов на близлежащие фермы и в деревню Йим познакомилась с девочками своего возраста. У них было много общего: как и они, Йим училась готовить, чинить одежду и ухаживать за животными. Она также умела делать сыр – обычное дело для высокогорья. Однако ни одна из девушек не умела читать, и Йим не сомневалась, что по ночам у них были уроки еще более арканных искусств. Но больше всего девушки отличались от Йим тем, что всю жизнь проведут в высокогорье, и Йим знала, что это не ее судьба.

– Ты была выбрана, – сказала Мудрая женщина, когда Йим достигла своей двенадцатой зимы, – и вся твоя жизнь была подготовкой к одной задаче.

– И к какой же? – спросила Йим.

– Твой долг – родить ребенка.

Йим знала, что лучше не смеяться, но она была свидетелем слишком многих родов, чтобы видеть в этом какую-то уникальность. Мудрая женщина, казалось, прочитала мысли Йим, потому что добавила:

– Богиня выберет отца, и ты отправишься к нему.

Поскольку родители устраивали браки, откровение Мудрой женщины казалось лишь поворотом к общепринятому обычаю. Йим представляла себе, что ее сватают к какому-нибудь святому человеку, и рассматривала свои тайные уроки как подготовку к роли его супруги. В двенадцать лет перспектива замужества не приводила Йим в восторг, и не привела, когда она выросла до женского возраста. Не получив любви от своего сурового и неразговорчивого хранителя, Йим не надеялась получить ее от мужчины. Она чувствовала, что ее любит только богиня. Карм казалась ей матерью, по которой Йим всегда тосковала. Только ради богини Йим согласилась выполнить свой долг.