Йим никогда не притрагивалась к бренди, но использовала его с пользой. Как послушная дочь, она приносила чашу с напитком для Провидца, пока собирала дрова и готовила вечернюю трапезу. Она также пополняла его чашу в течение всего вечера. Напиток бодрил Провидца. Более того, оно развязывало ему язык, и он иногда отвечал на вопросы Йим. В течение нескольких вечеров она выуживала крупицы информации. Она узнала, что Мудрая женщина годами переписывалась с храмом; что видения случаются крайне редко, и еще реже их бывает больше одного; что поклонение Карм уже давно идет на спад; что новый император оставил богиню; и что на западе бушует война.

На двенадцатый день пути Облачные горы уже не виднелись на горизонте, а с юга дули сырые ветры. Они так сильно трепали ленты на плаще Йим, что она сбросила его и укуталась одеялом. К вечеру Йим основательно замерзла и набрала побольше дров для большого костра. Провидец глотнул бренди, чтобы согреться, и захмелел еще до того, как Йим начала готовить.

Пока Йим готовила ужин, она заметила мрачный взгляд Провидца и начала задавать вопросы.

– Как выглядит храм Карм?

– Что тебе сказала Мудрая женщина?

– Что он далеко. Что там тренируются Провидцы, Сарфы и другие святые люди. Что раньше у Карм были и другие храмы, но теперь он единственный.

– И это все?

– Да.

– Тогда это все, что тебе следует знать, – сказал Провидец, делая еще один глоток бренди.

Хотя каша была готова, Йим продолжала помешивать ее и смотреть, как Провидец пьет. Наполнив его чашу во второй раз, она сказала:

– Значит, я ничего не должна знать о храме, а те, кто в храме, знают обо мне все.

– Не так, – пробормотал Провидец. – О тебе знают только Провидцы, и лишь немногие из них.

– Так ты один из избранных? – спросила Йим, стараясь, чтобы ее слова прозвучали впечатляюще.

Провидец слегка заважничал.

– Да. Я знаю о тебе с тех пор, как меня обучили.

– И когда это было?

– Более сорока зим назад.

Еще до моего рождения! – подумала Йим. Когда она снова заговорила, ей пришлось потрудиться, чтобы сохранить ровный голос.

– И кто же тебе рассказал?

– Мой хозяин. Он узнал это от своего хозяина. Это старый секрет.

– Насколько старый?

Провидец пожал плечами.

– Старый.

Йим была ошеломлена, и когда она накладывала кашу, ее рука дрожала. Провидец не заметил этого, так как был более чем пьян. Пока он поглощал пищу, Йим накладывала себе. Несмотря на пустоту в животе, откровения Провидца настолько заняли ее мысли, что каша остыла еще до того, как она попробовала ее. Ничего не изменилось, но Йим увидела свою ситуацию в совершенно ином свете. Словно она беззаботно шла ночью по узкой тропинке, когда вспышка молнии высветила по обе стороны от нее бездны. Каждый последующий шаг ощущался по-новому. Хотя новые знания не могли ей помочь, они заставили Йим почувствовать себя обремененной судьбой и ожиданиями незнакомцев. Наконец-то она поняла, почему Мудрая женщина была так замкнута. Йим от всего сердца пожелала, чтобы и Провидец был таким же.

На следующее утро Йим разогрела остатки каши для себя и Провидца, а затем, почистив котелок, запрягла лошадей. Впервые с тех пор, как она покинула высокогорье, небо было ясным, и легкий ветерок растапливал последние снежные пятна. Но это первое предчувствие весны мало способствовало задумчивости Йим. Я всего лишь муравей на листке в реке. Она чувствовала себя беспомощной и невежественной. Оставалось надеяться, что Карм пошлет ей видение, которое поможет разобраться в происходящем. Проезжая по оттаявшей дороге, она безмолвно молилась об этом.

Поздним вечером дорога провела их через крошечную деревушку. Они уже почти миновали ее, когда мужчина окликнул.

– Эй, птичка, сколько стоят твои ленточки?

– Медь за штуку, – ответила Йим. Такая цена отпугивала покупателей.

– Дороговато, – сказал мужчина, направляясь к повозке. На его побитом непогодой лице был заметный шрам, проходивший по одной щеке, а с кожаной тужурки свисал длинный кинжал. Он усмехнулся.

– Уверена, что они того стоят?

– Лучшие в Империи, – ответила Йим.

– Ну, спрыгивай и дай мне взглянуть.

Провидец остановил повозку, и Йим спустилась на грязную дорогу. Там мужчина взглянул на ленты, прикрепленные к плащу Йим, но в основном смотрел на нее. От его взгляда Йим стало не по себе. Через некоторое время он схватил широкую красно-желтую ленту, прикрепленную к воротнику Йим.

– Моей женщине понравится вот это.

– Отпустите, и я попрошу отца снять ее.

– Не нужно, – сказал мужчина. Он достал кинжал и, проведя лезвием у горла Йим, перерезал ленту, оставив ее корешок пришитым к плащу Йим. Затем он убрал клинок в ножны, открыл кошелек, висевший у него на поясе, и достал одну монету.