– Почему?

– Не мне спрашивать, и не ему объяснять. Все, что я знаю, – это то, что я не могу уйти, пока не найду того, кто понесет мою ношу.

Яун улыбнулся.

– А храм Карма лежит к югу?

– Да.

– Тогда я понесу твою поклажу.

– Не обещай так легко. Храм находится далеко отсюда, и путь к нему труден.

– Я понесу твой груз. Я клянусь Карм. Тебя это устраивает?

– Должно, – ответил Хонус. – Нам пора отправляться в путь. Бахл отправился на север, чтобы опустошить земли герцога. Но когда он закончит, я думаю, он повернет свою армию на юг.

К югу от Лурвича лежал Тургейстский лес – густой массив деревьев, который можно было преодолеть пешком за три дня. Гуще всего он был к южному краю, где наступление весны было едва ощутимо. Во мраке под соснами подлесок оставался бурым и теснил тропу. Хонус вел его по лабиринту, а Яун отставал. Эти двое редко шли достаточно близко, чтобы разговаривать, но такое положение дел, похоже, устраивало их обоих. Так они шли до тех пор, пока небо не потемнело. К тому времени сосны уступили место дубам с первой листвой, и лесная тропинка превратилась в дорогу. Хонус остановился.

– Мы разобьем лагерь здесь, – сказал он.

Яун с облегчением опустил рюкзак и потер больные плечи. Сарф снял сандалии, сел на землю, скрестив ноги, и закрыл глаза. Яун и раньше видел, как Хонус принимает такую позу, и это всегда вызывало у него беспокойство. Он знал, что, хотя Сарф был совершенно неподвижен, он бродил по царству мертвых. Яун содрогнулся при одной мысли об этом и отправился собирать хворост. Вернувшись, он с разочарованием обнаружил, что Хонус все еще находится в трансе, ведь только Сарф умел разжигать огонь. Яун закутался в плащ, чтобы уберечься от вечерней прохлады, и стал с нетерпением ждать окончания транса. В конце концов глаза Хонуса открылись.

– Что ты видел? – спросил Яун тихим голосом.

– Многие толпятся на Темном Пути. Там царит полная неразбериха.

– А что с нашими товарищами?

– Некоторые из их теней все еще путешествуют с нами, но не тот, кого я ищу, – ответил Хонус. Он взглянул на Яуна и добавил: – Аларик где-то рядом.

Кровь отхлынула от лица Яуна, и он с тревогой оглядел сумрачный лес.

– Он... он говорил с тобой?

– Я не могу говорить с мертвыми. Я могу только чувствовать их воспоминания.

– Что у него на уме? – спросил Яун.

– Его мучает сожаление, как обычно бывает с недавно убитыми.

– Что-нибудь еще? Думает ли он о битве?

– Он тоскует по ребенку с золотыми волосами, и больше ничего.

– И это все? – спросил Яун, почувствовав облегчение.

– Девочка была ему дорога.

– Я бы подумал, что он остановится на своей славе.

– Славе? – сказал Хонус, его голос был тверд от недоверия. – Мертвые не заботятся о славе. Темная тропа не звенит песнями.

Он взял в руки железо и кремень. Вскоре огонь уже пылал.

Яун наблюдал, как Хонус наливает в медный котелок немного воды и бросает горсть зерна, чтобы сварить кашу. После того как Хонус поставил ее вариться на огонь, Яун собрался с духом и заговорил.

– Когда Аларик умер, я освободился от своих обетов.

– Ты не хочешь оставаться оруженосцем? – спросил Хонус без удивления.

– Я отправился в путь на колеснице, ища славы.

– Славы? – Хонус усмехнулся. – Я думал, ты ищешь свою судьбу.

– Да, и это тоже, – ответил Яун. – А теперь я возвращаюсь, неся чужую ношу.

– Значит, ты все-таки нашел свою судьбу.

– Я не был рожден, чтобы нести ношу.

– Раньше ты, кажется, был готов нести её.

– Но теперь мы приближаемся к землям моего отца. Я графский сын. Я не хочу проявить неуважение...

– Я не буду путешествовать с ношей, – сказал Хонус. – Ты дал клятву.

– Но мне не нужно нести твою ношу, чтобы выполнить ее, – ответил Яун. Он достал из кармана кошелек и высыпал монеты на ладонь. – Мы уже близко к Дуркину.

– И к его воровскому рынку, – сказал Хонус. – И что?

– Мы можем отправиться туда завтра, – сказал Яун, казалось, не замечая презрения в голосе Хонуса. – Этого хватит, чтобы купить раба.

Хонус взглянул на медяки в руке Яуна.

– Но на лошадь не хватит.

– Это все, что у меня есть.

– Что за времена настали, – размышлял Хонус, – когда люди стоят дешевле лошадей?

– Так было уже давно.

– Но это не значит, что так и должно быть.

– Подобные чувства напоминают мне о твоем хозяине, – ответил Яун. – Но его святость не смогла его спасти.