– Я понял, Лисанна, понял. Непросто перестроиться. Вроде как в обитель ее свез, сам, своими руками в затворницы сдал… Ээх! – махнул рукой лавочник. – Завтра же помощницу найду, чтобы пироги пекла, и аромат в квартире стоял, как моя Фи-фи любит.

– Вот это правильно, - заулыбалась изменившемуся настрою лавочника. – Так и нужно.

После разговора Тиморей ушел за шторку, а я принялась осматривать все, что у лавочника выставлено на продажу было. Не то, все не то. Нет, конечно, отобрала много полезных травок. Те, из которых для Доры отвар для желудка сделаю, и те, что в лавке позаканчивались.

Из огромного количества редчайших трав, порошков, кореньев так и не нашлось того компонента, без которого лекарство для Феофаны не получится. Сколько бы ни прислушивалась к усилившемуся дару, результата не было.

Точно знаю, нужное вещество есть, оно существует, и именно в этом мире, в Эйргаре! Где же я могла его встречать? Прислушивалась к себе, изо всех сил стараясь понять, что именно ищу, но успеха так и не добилась.

– Соскучился!
– прижал меня к стене муж, жадно целуя. – Скажи, что все правда, что мне не приснилось и на солнце не перегрелся, - взмолился он, не отпуская.

– Что вы себе позволяете, диари аль Раиль? – притворно возмутилась я, наслаждаясь видом вытянутого лица найденыша. Не выдержав, рассмеялась, за что получила суженый взгляд, обещающий всяческие кары, которые непременно меня настигли бы, не ворвись в спальню Аннис.

– Мама, папа! Димис пришел! – с разгона влетев в комнату, сообщила она.

Сын вошел сразу следом за сестренкой. Шел он уверенно, а заметив нас, запнулся, замер. По его лицу было видно, что мой совсем не маленький лотр совсем не ожидал увидеть нас двоих, обнимающимися, раскрасневшимися, с припухшими губами и взглядом нашкодивших детей.

– Мам? – моргнув пару раз, протянул он. Оглянулся, будто ища кого-то, кто мог бы объяснить, что происходит.

– Иди сюда, - позвала сына, выворачиваясь из крепко удерживающих рук мужа. Села на край кровати, похлопав рядом. Димис послушно опустился рядом. Не выдержала, обняла, прижала светлую голову к груди, чмокнула макушку.

– Я так рада тебя видеть! – выдала чистую правду. – Все в порядке?

– Да, - кивнул сын. – Почувствовал что-то, - сообщил он. – Домой потянуло… как тогда, вот и вернулся. А вы...?
– начал спрашивать он, но так и не закончил. Отчаянно покраснел и замолчал, глядя вопросительно на отца.

– Ты ведь все уже понял, правда? – спросила тихо, поглаживая мягкие волосы Димиса, вдруг ставшие завиваться в кудри.

Он перевел на меня взгляд, полный такой оглушающей надежды, что у меня мурашки по коже побежали.

– То есть ты и папа… теперь…

– Да, - кивнула с улыбкой.
– Будем жить вместе.

– А где эсклаваж? – нахмурился Димис, вмиг посерьезнев. Поднялся, шагнул к отцу. – Где ее эсклаваж, папа?

– Успокойся, сынок, - усмехнулся лотр. – Церемонии в храме еще не было. Эсклаважи у меня с собой, - он полез за пазуху и достал продолговатую коробочку. Продемонстрировал сыну, даже открыл. Мне не было видно, поэтому подошла ближе.

– Два? – с подозрением уточнил Димис.

– Ну конечно, два, - хмыкнул Эвандер. – Неужели ты думаешь, что Лисанна согласится на меньшее?

– Нет, - очевидно расслабился сын. – Не согласится, точно.

– А может вы объясните мне, что так горячо обсуждаете? – вмешалась я, беря Аннис на руки.

– Это эсклаважи, - шагнул ко мне Эвандер, демонстрируя два широких парных браслета. – Символ связи. Их надевают в храме. Обычно только один – женщине, в знак того, что она…

– Принадлежит мужчине, - перебила я.

– Да, - спокойно кивнул Эвандер. – Но у нас будет два эсклаважа. Ведь я давно уже несвободен. Моя душа давно уже принадлежит тебе.

– Димис, то есть ты думал, что твой папа не собирается на мне жениться? – рассмеялась я.

– Ну да, - смутился сын. – Такое бывает, - добавил негромко.

– Я ее люблю, - спокойно признался Эвандер, беря меня за руку. – Люблю так сильно, что готов привязать к себе всеми возможными способами.

– И когда в храм? – не успокаивался Димис.

– Бабушка с дедушкой вечером прибудут в Аурейю, - спокойно сообщил Эвандер. – Думаю дать им пару дней отдохнуть и освоиться, а после объявить об обряде.