Вымотанные до невозможности борьбой со встречным течением и тормозящими движение плотами гребцы взбодрились и показали скорость до того не бывалую, и часа не прошло, как эти пять вёрст преодолели. Разведка уже обживала треугольник между Орликом и Окой. Место очень удачное, Ока не очень уже широкая и глубокая к этому времени после впадения Орлика прилично разливается и создаёт отличную преграду для возможных атак татаровей с правого, восточного берега.

— Тут будет город заложён назло коварному соседу. Добьёмся мы нейтралитету от наших ворогов поверь, — пафосно эдак, выпрыгнув из лодьи, пообещал Боровой вылезшему более степенно князю Серебряному.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Событие пятнадцатое

Стоят дома,

Стоят заборы,

И башни высятся уже

На нашем новом рубеже

А без меня, а без меня

Тут ничего бы не стояло.

Тут ничего бы не стояло,

Когда бы не было меня!

Горланил Юрий Васильевич чуть переделанную песенку строителей. Припев подтягивали, стуча молотками, потешные, особенно громко орал, наверное, Егорка, эвон как рот широко раскрывает. Фальшивит, должно быть. Как определить? Даже как определить сам не сфальшивил ли? Но народу видимо песенка нравится, вон лица какие довольные, у всех бороды дёргаются рты раскрываются — подпевают. Выучили многие, третий день спивают.

А сама стройка пятый день идёт. Нда, идёт — бредёт сама собой. Сегодня уже закончат. Должны, возможно пару последних гвоздей на завтра останется, но вообще когда пять тысяч человек работу работают, то эта работа споро движется, в планах у Юрия Васильевича это действо должно десять дней длиться, а тут вона чё. Конец этого строительства сегодня, или пусть завтра, ещё не конец всей стройке. Далеко ведь не все брёвна с собой в виде плотов притащили, меньше трети. Хватило на две башни, часовню, и две стены, сейчас дом воеводы возводят. Ну, и всё пока на этом. Работы и без того хватает. Это с трёх почти сторон город реками защищён, а с четвёртой эту реку прорыть надо. Не ров, а полноценный канал из Орлика в Оку, чтобы вода по нему бежала и в зловонное болото не превращалась.

Предкам в Реальной истории было намного тяжелее. Лопаты деревянные и только низ оковал мягким железом. Тяжело и долго такими канал копать. Тем более, что ширина штыка в три раза меньше привычного Боровому. Сейчас обычная лопата на весло больше похожа. Боровой же заказал кузнецам из легированного шведского железа и лопаты, и мотыги, и кирки, и потом всё это ещё и закалили. Нет, инструмент из двадцатого века не получился, получился из двадцать первого, когда в магазинах продавались лопаты и прочий инструмент, сделанный в Китае из мягкого железа. Тоже всё гнулось. Если там мало углерода, то хоть сто раз лопату закаливай, она сталистой не станет. Есть цементация? Ну, про неё Боровой только из книг про попаданцев знает. Если он не химик, то и уж точно не металлург. Как-то там нужно обложить изделие порошком из угля и нагреть до… А чёрт его знает, до какой температуры и как эту температура измерить. На ум приходит слова термопара. И? Где продаётся? Нет в супермаркете её, и супермаркета того нет? Жаль… Нужно проводить эксперименты. И даже их уже на заводе Пахома Ильина по его совету ведут. Справятся, там специально Пахом в бригаду одну башковитых мужиков собрал именно подсказки Юрия Васильевича в железо превращать. Справятся.

Да и сейчас этот инструмент лучший в мире, тут даже сомневаться не стоит. Никто из качественного дорого железа сейчас кирку или лопату делать не будет, уж больно его мало, и оно дорого. Лучше саблю сделать, её можно продать быстрее и уж точно дороже лопаты. Да никто просто за такие деньги лопату не купит. Вот, один на всём Свете белом идиот нашёлся. Так юродивый — чего с него взять.

С лопатами и кирками, да и с прочим шведским железом, которое теперь непрерывной рекой через Псков течёт в Москву повезло. Хотя, есть же поговорка, что везёт тому, кто везёт. Боровой, регулярно сталкиваясь с проблемой нехватки хорошего железа в России, думал, как бы эдак извернуться и наладить бесперебойную завозку криц из Швеции в Москву. Получилось так. После своего вынужденного путешествия на Север по святым местам прибыл он в Первопрестольную, отлежался пару дней на перине, в себя приходя, и решил прогуляться до Пушечного двора. Времени прошло прилично и возможно удастся договориться с Майером или кем другим из мастеров об отливке для него хотя бы фальконетов. Десяток бы не помешал. На той части Пушкарского двора, что внутри Кремля из мастеров был только один в тот день. Товарищ этот был странный. Во всех отношениях. Начать с того, что он был швед. Точно единственный в России. Но и без этого странностей хватало. Фамилия у него была Аспид.

Звали Аспида Юхан Фрей и он не понимал сначала почему народ произнося «мастер Аспид» как-то смущённо улыбается. Потом объяснили друг другу. У нас это змеюка такая вредная, а у них это — осина так прозывается.

Ещё одной особенностью мастера Аспида было его нежелание рассказывать что-то про своё житье в Швеции до переезда в Московию. Рукой махал на спрашивающего и уходил. Юрий Васильевич с ним почти не пересекался. Мастер был чистым литейщиком, всё время с печами возился, и как таковые пушки не лил. Он готовил бронзу или чугун плавил, а формовкой и заливкой другие занимались.

В это раз он строил новую печь, была уже весна и пора было выходить из зимней спячки.

Поздоровавшись, Боровой хотел было мимо пройти нелюдимого шведа, но тут вспомнил про шведское железо и остановился.

— Мастер Юхан, а что, если я вам дам много денег, и вы у себя в Швеции наладите производства хорошего железа, которое будете поставлять только мне? — на ломаной латыни начал было Боровой, но видя, как скривился и швед, и брат Михаил, перешёл на русский. Правда, тут же вспомнил и очередную странность шведа, тот русский учить отказывался и требовал толмача себе всегда.