С развивающимся прапором и Егоркой с его богатырями для подстраховки, Иван Иванович подошёл к воротам, и взятый для такого случая, барабанщик постукал в барабан. Не, совсем не Ринго Старр. Ничего, научится, зато долго и громко.

Из ворот через час после третьей сольной партии барабанщика вышла процессия. Один точно был в сером церковном облачении с капюшоном на голове. Куколь, кажется. Тут лекцию недавно от Макария получил Юрий Васильевич, что-то про то спорили или говорили, убеждая друг друга, они с митрополитом, а вот должны ли монахи владеть крестьянами. И что-то свернули на куколь — капюшон. А точно, Юрий сказал, что если не можешь трудиться, в смысле работать физически, то вот учить детей или ратникам рассказывать Ветхий и Новый завет можно же, нет физической нагрузки. А то нацепят капюшон, и от людей им отгораживаются. Оказалось, что так и должно быть: остроконечный капюшон чёрного цвета с двумя длинными, закрывающими спину и грудь полосами материи, именуемый «шлемом Спасителя» и выражает духовную закрытость, защищённость монаха от влияния земных страстей.

Швед был в капюшоне и серой до земли рясе, а по правую руку его был выряженный в кружева вьюнош со взором горящим. Ну и полно ещё народу, разряженного в кружева и шелка с батистом, позади этих двух. Выходит, выжил и епископ Турку Микаэль Агрикола, и принц Юхан или герцог Юхан. Ну, тогда ладно. Тогда урок от Ивана Костина им на пользу. Отправляя барона на переговоры, Юрий Васильевич решил, что потребовать нужно сразу много, начнётся торг и получится нормальный выкуп, чтобы русские не уничтожали город вместе со всеми жителями, да даже если жители сбегут частично, то судьба их незавидна, уже скоро температуры станут отрицательными, и в чистом поле или даже лесу без надёжных стен и печей не выжить. А ещё без запасов продовольствия, которое будет уничтожено вместе с городом. А вы за все ваши беды короля Густава благодарите — это он решил напасть на России, вот пусть теперь полными ложками результат и расхлёбывает. Вы там на Риксдаге (швед. riksdag — «имперский сейм») примите закон, запрещающий королю или кому-либо другому в Швеции, воевать с Россией. Печально закончится.

— Две тонны серебра требуй, ай, два пишем три на ум пошло, сто двадцать… сто двадцать пять пудов, и всю медь, и железо, что есть в городе. И понятно, что корабли мы купеческие все заберём. Стяжательство — грех.

Событие шестьдесят второе

— Хер Гюнар, десять фунтов серебра. Ферштейн. Вот этот мешочек. Да, для вас и не крюк так-то особо. Стокгольм рядом совсем, зайдёте, может товар какой прикупите нужный, и к себе в Росток спокойно отправляйтесь. И всем там, у себя, в Ростоке, говорите, что прямо с весны в русском городе Выборг будет три месяца идти большая, богатая ярмарка. Наши купцы товара навезут, я с братом моим королём Густавом договорюсь, он туда товар своим купцам велит привезти. Отличная будет ярмарка. Я вам с собою вот несколько бутылок русского вина дам, как образец наших товаров. Про мёд, пеньку, соболей с горностаями и прочий воск с льняной тканью и говорить не стоит. А, ещё я от себя лично выделю купцам и бронзовой пудры, и бронзовой краски. Договорились? Вот ведь, стоп, брат Михаил дай херу Гюнару два карандаша, красный и простой… Ай, один раз живём, и мелок пастельный один, во-во, вот тот синий.

Это Юрий Васильевич выловленного в порту Або купца из Ганзы уговаривал передать королю Швеции послание. Пока Ганза ещё сильна и Мекленбург Росток к себе не присоединил. Вообще на Росток у Юрия Васильевича планы были. Теперь с появлением Выборга путь в немецкие земли открыт и можно учёных из университетов к себе лучших переманить. Так в Ростоке крупнейший и старейший университет Европы.

— Только пуд серебра… Ладно, ладно, стоило попробовать. Жадность грех, но все мы люди и легко в грех впадаем, — купец с опаской покосился на Егорку, который при попытке поторговаться изобразил на зверской харе своей задумчивость, то ли просто убить зарвавшегося купчика, то ли сначала язык вырвать, чтобы чепухи не нёс.

— Хер Гюнар, вы врагу оружие привезли, я бы мог за это просто забрать у вас корабль, но я сделаю вид, что пороха и мушкетов на вашем корабле не было. И да, вам крупно повезло, что шведы успели расплатиться. Вот письмо моего брата — царя Ивана Васильевича, за красивую улыбку прозванного Грозным. Вам, как и говорил уже, нужно просто вручить торжественно его важному какому начальнику в Стокгольме, и на словах передать то, чему вы лично были свидетелем. Да, и в конце подчеркните особо, не будет через две недели посольства в Або, и мой флот, все вот эти двадцать кораблей, вооружённые страшными русскими пушками пойдут в Стокгольм и спалят, и взорвут, и разнесут там всё в клочья. Пусть поторопятся. Если даже по дороге встретим посольство, то утопим корабль и всё одно уничтожим Стокгольм. Ауфвидерзеен (Аuf wiedersehen).

В порту Або было шесть торговых кораблей. Или судами их нужно называть, чтобы военные моряки не обижались?? Это только у них — корабли. Да, чёрт с ними, в порту было шесть судов. Суден? Посудин. Два брига были шведскими. Их приватизировали, уже согласно традиции. Очень удачное приобретение, один из них был под завяску забит оружием и порохом — главное, как и корабль купца из Ростока. Теперь пороха надолго хватит, спасибо королю Густаву за наше счастливое детство. Будет чем новых потешных обучать, настреляются пацаны вдоволь.

Остальные корабли не с таким дефицитным товаром. Вот эта вот трёхмачтовая каракка — так же ганзейское торговое судно из Ростока. Ещё было два ганзейских когга из Гамбурга и Любека и датский бриг. Их всех отпустили восвояси и даже позволили завершить сделки. Ганза пусть, если не другом будет для Москвы, то по крайней мере нейтральной. Да и датчан раньше времени злобить не хотелось Боровому. Вот, если они полезут в Прибалтику и попытаются вмешаться в Ливонскую войну, тогда другое дело, а пока пусть торгуют. Этого купца с бригом и с известной датской фамилией Андерсен Юрий Васильевич тоже пригласил на ярмарку в Выборг следующей весной.

Ещё, кроме хера Гюнара, от себя лично принц и герцог Юхан по договорённости отправил с разрешения Юрия Васильевича письмо батяньке, дескать, тятя, приезжай, выручай, а то будет мне бобо. Но на эту оказию Юрий Васильевич не надеялся. Если по морю от Або до Стокгольма миль сто пятьдесят. Километров двести пятьдесят, чуть больше. То вот пеший эротический маршрут от Або до Стокгольма вокруг Ботнического залива — это полторы тысячи вёрст. Это месяц пути. Зима начнётся. Придётся домой убираться. Зимовать в довольно большом вражеском городе Юрий Васильевич не собирался.