Она посмотрела на Цзин Лэя и усмехнулась:

— Оставь свои угрозы, Металл. Он играет по нашим правилам, и ты это знаешь. У парня крепкие нервы, и глядя на него, я вижу того, кто его учил. Твой наставник вложил в него свою душу.

Я почтительно поклонился и ответил:

— Родители дают нам жизнь, но именно наставник делает нас человеком.

Старуха любит цитаты великих писателей прошлых династий, и в ответ на мои слова она благодушно улыбнулась.

А вот Цзин Лэй явно хотел бы оторвать мне голову.

Лянь Шу положил четки на стол.

— Тогда говори. Расскажи нам, что ты видел внутри.

Я глубоко вдохнул и начал, тщательно подбирая слова:

— Резня. Весь дом был залит кровью. Трупы… Они были не просто убиты. Кое у кого содрана кожа, у других вырваны куски плоти, словно их разрывали голыми руками или чем-то хуже. Я видел стражников, слуг… женщин, детей. Все были мертвы.

Слова повисли в воздухе.

Никто не перебивал, но я видел, как напрягся Лянь Шу. Как Тан Фэй перестал ухмыляться. Как Фу Шан чуть подался вперед, а в его глазах загорелось хищное любопытство.

Он отправил меня туда, но не был уверен, что я там найду?

Но главное — все смотрели на старуху Юнь.

Она прищурилась, склонив голову набок, и в зале воцарилась тишина. Затем медленно кивнула.

— Он говорит правду, — произнесла она, а затем, сверкая глазами, добавила: — Продолжай.

Я сглотнул и продолжил, стараясь еще больше не выдать всего:

— Я нашел одного выжившего. Драконорожденного. Он был тяжело ранен, истекал кровью. Его пытали, и он был жив только благодаря регенерации. Он что-то бормотал о том, что не хочет вновь пройти через пытки.

Я выдержал паузу, затем добавил:

— Он знал, что умрет. И просил покоя.

Юнь склонила голову, ее глаза сверкнули.

— И ты выполнил его просьбу?

Ее голос был почти ласковым. Так ласково ощущается удавка на твоей шее.

Я не ответил сразу. Лишь посмотрел прямо на нее.

— Я сделал то, что должен был.

Пять тяжелых взглядов скрестились на мне.

— Мы заключили сделку. Он сказал мне, как открыть сейф и не сдохнуть от ловушек. Сказал, что то, что там внутри, — моя плата за сделку.

Так что да, я принес ему покой.

Старейшины не шевелились.

Они впитывали каждое слово, пытаясь разобраться, что именно я не договариваю.

Но я не дал им этой возможности.

— Затем на меня напали, — продолжил я, сохраняя невозмутимость. — Люди в ядовито-зеленых одеждах, с цепями. Их было несколько, и с ними были… твари из детских сказок. Плотекрут. И еще какая-то мерзость.

— Я убил людей, успел подхватить часть богатства и с трудом выбрался живым. К сожалению, я смог забрать лишь малую часть от того, что было в тайнике.

В зале вновь повисло молчание, но теперь оно было другим. Тяжелым. Гнетущим.

Я видел, как напряженно переглядываются старейшины, и понял, что они явно что-то знали об этих культистах.

— Какая у тебя версия произошедших событий?

Я задумчиво склонил голову набок.

— Судя по всему, это были культисты. Иначе вряд ли драконорожденный говорил о них с такой искренней ненавистью. Они, по каким-то причинам, захватили дом, устроили резню, а я просто попал под раздачу.

Говоря это, я смотрел прямо на Фу Шана.

В его глазах мелькнула усмешка, едва заметная, но она была там. Он явно ожидал, что в особняке будет заварушка. Не уверен, что ему было точно известно о культистах, но он знал наверняка: там будет горячо.

По его реакции я видел — он анализировал каждое мое слово. А это могло означать лишь две вероятности.

Первая: он отправил меня туда, где возможен бой, просто чтобы избавиться от наглого щенка.

Вторая… Она была куда хуже. Он знал, кто именно там будет, и что там будет твориться. От таких мыслей мне стало не по себе.

Лянь Шу, Дневной старейшина, медленно откинулся на кресле, его нефритовые четки легли на стол с тихим стуком. Он начал говорить, как всегда, тихим, уверенным голосом:

— История не самая приятная, но драконорожденные пусть решают свои дела сами. Культы никогда не приходят просто так. Нам же пора решить, что делать с Фэн Лао.

Он окинул взглядом остальных старейшин.

— Я поднимаю голосование о его статусе мастера-вора. И сразу говорю свое слово — да. Парень действительно достоин и своего наставника, и нашего уважения.