— Моим шпионам трудно, — буркнул тот. — Они там совсем всё зажали. Постоянные патрули по городу, свободно передвигаться нельзя, только по пропускам, и то те действуют только в одном районе. Жалуются, что трудно работать. Кто-то там у них сильно умный…

Будет трудно, понял Вальд. Лакийцы явно готовились и всё время, которое у них получилось выгадать, использовали с толком. Вальд еще раз вспомнил все донесения. Началось всё с этого непонятного комитета обороны, который моментально собрал в своих руках всю власть не только в городе, но, похоже, во всем герцогстве, судя по количеству курьеров, которые отправлялись во все концы. Парочку даже удалось перехватить, но ничего полезного узнать не удалось — донесения оказались зашифрованы, а подобрать ключ не получилось даже у имперцев. А из расспросов курьеров, которые сами мало что знали, выяснилось, что в Тарлосе приказы по всему герцогству буквально пишутся чуть ли не на коленке и тут же отправляются адресату. Более того, кажется, и в Лоргсе начали шевелиться и началась мобилизация. Если раньше Вальд еще хотел отправить туда отряд для отвлечения внимания, то сейчас затея выглядела уже достаточно рискованной, чтобы трижды подумать, прежде чем сделать.

— Нам оставили только один вариант, — наконец заявил он, после раздумий. — Мы либо захватим Тарлос, либо вся наша затея провалится. Лат, бросаем все наши планы и срочно идем к Тарлосу. Всеми силами. Удар должен быть быстрым и мощным. Очень мощным. Каждый потерянный день играет не за нас.

— Наконец-то дело, — подвел итог Лат. — Это по мне. Нет, Вальд, не считай, что я не ценю тебя, твои планы хороши, но вот такая схватка грудь в грудь мне больше по душе. Я даже рад, что у тебя не получилось. — Он поднялся. — Пришло моё время!

Вернувшись к себе, Элайна вызвала Мари и попросила срочно облачить её в достойное платье.

— И украшения какие достань, не самые дорогие, по мелочи.

Провозились минут двадцать. Элайна оглядела себя в зеркало, поправила складки на платье, кулон на шее, еще раз осмотрела себя.

— Прическу бы вам, госпожа, — пробормотала Мари.

— Нет у нас получаса прическу делать. Давай лентой волосы прихвати в хвост.

— В хвост! Госпожа!

— Мари, хватит ныть, будто я тебя заставляю такую прическу носить. Будь у нас лишние полчаса, я бы не спорила. Давай-давай, быстрее.

Мари всё-таки выбрала роскошную атласную ленту с нашитыми на ней жемчужинами. Ею и прихватила волосы. Элайна с трудом дождалась, когда Мари закончит, и торопливо вышла в коридор. Огляделась. Подозвала гвардейца.

— Где кто, не в курсе?

Тот похлопал глазами, осмысливая вопрос, сообразил.

— Капитан велел приготовить комнаты… вроде бы сослался на ваш приказ, леди. Потом его вызвал Марус Коштен. Лерийский куда-то умчался, не сообщил куда.

— Так что, здесь вообще никого из руководства нет? — удивилась Элайна. — И потом, что значит «умчался и не сообщил»? Я же просила всегда оставлять информацию, куда кто направляется, чтобы можно было найти в случае необходимости.

Гвардеец пожал плечами.

— Не могу сказать.

— Ладно, кто-нибудь из вернувшихся появился?

— Пока нет.

— Хм… Странно.

— Госпожа, простите, могу я с вами поговорить?

Элайна развернулась на голос. Чуть в стороне стоял человек, который ей показался знакомым. Тот, косясь на настороженных гвардейцев, даже не пытался подойти ближе. Девочка нахмурилась. Вспомнила.

— Господин Торхейм, это же вы представили нам гонца из приграничья? Что случилось? Эй, пропустите его.

Торхейм неторопливо подошел.

— Госпожа, меня попросили передать вам лично в руки, — он вытащил из сумки на боку бумажный пакет и протянул его девочке. Та секунду смотрела на него, потом молча взяла, повертела, молча протянула руку к гвардейцу. Тот догадливо вытащил с пояса кинжал и протянул его рукояткой вперед. Элайна быстро взяла его и вскрыла мешок, вернула кинжал владельцу, а потом достала связку бумаг. Развернула и начала читать одну. Нахмурилась. Глянула на Торхейма.

— Вы знаете, что тут?

— Нет, госпожа.

— Где тот, кто просил передать мне это?

— Эм…

— Господин Торхейм, раз уж начали это дело, давайте доводить его до конца. Вы могли отказаться, но раз согласились, то не нужно жеманства. Скажу грубо, но прямо — нельзя быть наполовину беременной.

Торхейм вытаращился на девочку. Хмыкнул.

— Хорошо. Я отведу вас.

Элайна обернулась к одному из гвардейцев.

— Срочно кого-нибудь направьте в казармы. Всех свободных гвардейцев сюда. Приставить охрану к моей комнате, никого не пускать, — Элайна обернулась, приоткрыла дверь. — Мари! Возьми бумаги и запри в секретере. — Вернулась. — Ко мне в комнату никого не пускать, — повторила она. — Торхейм, веди.

Пока шли, Элайна собрала по дороге всех встретившихся гвардейцев с незначимых постов. Вскоре за ней шло уже пятеро гвардейцев.

Торхейм привел их в небольшой закуток почти у самой кухни. Слуги, постоянно носившиеся тут, с удивлением смотрели на незваных гостей, но, разглядев, кто это, торопливо уступали дорогу. Наконец Торхейм остановился и постучал в одну из дверей какой-то кладовки. Дверь открылась, и показался еще один человек. Огляделся. Элайна присмотрелась.

— Я вас тоже где-то видела, — кивнула она сама себе.