— Не волнуйся, малая, — улыбаюсь ей и подмигиваю. — Нормально всё будет.

Мир снова на неё косится. Не ожидал, что это дочь моей женщины. До этого я за модельками молодыми гнался, чтобы статус поддерживать.

Изменила меня Алиса. Исправила.

— Мирон, — зову сына и мы долго молча смотрим друг другу в глаза. — Завтра вечером собери всех.

*Для тех, кто словил дежавю от рассказа о сыне: вам не кажется, это было в начале книги, но потом я убрала, чтобы не отвлекать читателей от основной линии.

Когда слышу щелчок замка, тут же выхожу в коридор и облегчённо вздыхаю. Рэм с Забавой заходят молча, но по их расслабленным лицам вижу, что все хорошо.

Я только один раз себе позволила написать дочери сообщение и уточнить, как ее дела. Забава отписалась, что они на конюшне и прислала видео, где Рэм, не замечая, что его снимают, едет на лошади и смешно матерится сквозь зубы.

– Мы купили пиццу, – коротко взглянув на меня, громко сообщает Рэм, видимо, чтобы услышала Злата. – И мороженое.

Смотрю на две мягкие игрушки в руках Забавы и на глаза наворачиваются слезы.

Господи, мне не нужны никакие подарки больше, пусть только Злату поставят на ноги и этот прекрасный мужик останется с нами.

Я дышать на него боюсь.

То, что мы немного повздорили перед их отъездом, мне весь вечер не давало покоя.

Я пыталась проявить заботу, но почему-то Рэм воспринял ее в штыки и так рычал, что мне даже страшно стало. И обидно.

Я же не хотела его задеть или выставить слабым. Обычно мужики рычат на женщин, что те деньги транжирят, а тут получилось наоборот.

– Держи, – Забава отдает Злате одного медведя, а другого тащит в свою комнату. Забава радостно пищит под огромной игрушкой и снова скрывается в своей комнате.

– Как вы погуляли? – спрашиваю у Рэма, который неторопливо направляется в мою сторону, щуря свои невероятные темные глаза. Не чувствую, чтобы он злился, но и не понимаю, успокоился ли. – Устали?

– Что, лиса? – усмехается он, впечатывая меня в свое мощное тело, склоняется и коротко чмокает в губы. – Утихла?

Вскидываю на него обиженный взгляд.

– Я тоже был не прав, – выдыхает Рэм сердито, будто ему тяжело это признавать. – Проехали и не вспоминаем больше. Помним про домострой. Все. Иди одевайся.

– Куда? – удивлённо смотрю на него.

– Сюрприз. – скалится Рэм. – С тебя красные туфли и платье. Забава сказала, что есть такое в арсенале. Я в душ.

Смотрю, как закрывается дверь ванной, скрывая от меня широкую спину, и тихонько иду в комнату Забавы.

– Дочь, у нас все нормально? – уточняю у нее.

– Иди одевайся, – улыбается она. – И глаза накрась.

Так, похоже, у нас образовалась коалиция, в которой мать не собираются посвящать ни в один заговор.

Вздыхаю и ухожу в комнату. Достаю свое праздничное красное платье. Обычно, наряжаюсь в него на новый год. Слишком яркое для работы и открытое для повседневности.

Достаю из коробки туфли, купленные мне Рэмом, и кусаю губы. Это было всего несколько недель назад, а ощущение, что уже прошла целая вечность с того момента.

Своим появлением он разделил мою жизнь на до и после, окунув меня в новую реальность так быстро и не спрашивая разрешения, что мне ничего не осталось, кроме как подчиниться и принять ее.

Заполнил собой все вокруг меня и внутри меня.

Достаю из комода маленький пакет из магазина женского белья. Заехала перед работой, разорилась и купила дорогое чёрное кружево и чулки. Себе. Для него.

Хотелось увидеть его реакцию, словить восторженный взгляд, когда он поймет, что мне очень нравится быть рядом с ним такой порочной, откровенной, сексуальной.

Я умираю от возбуждения, когда вижу, с каким восторгом он смотрит на мое тело. Как наслаждается каждым прикосновением ко мне, будто я – самая большая в мире драгоценность, которая попала к нему в руки.

Чувствую, как все тело напрягается в предвкушении чего-то будоражащего и запретного. Быстро надеваю белье и прячу его под платьем, чтобы Рэм не увидел раньше времени. Сердце колотится от разливающегося по венам адреналина.

Крашу глаза. Не просто ресницы – делаю полноценный вечерний макияж. Наношу помаду на губы. Расплетаю косу и волосы сами ложаться красивой волной.

Брызгаю на шею и декольте любимые духи. Слышу щелчок и в дверь заходит Рэм.

Влажный после душа, обнаженный. Лишь на поясе повязано полотенце.