— Мы могли, блядь, потерять тебя. — Его голос был сдавленным, а руки дрожали. — Я собираюсь разорвать ее пополам, — прорычал он.

Громкий хлопок эхом разнесся по комнате, когда Уор ударил кулаком по одной из дверей кабинки, прежде чем повернуться к нам лицом.

— Она была так близко. Мы могли бы…

— У тебя ничего не вышло, — сказала я ему, отстраняясь. — На самом деле ее здесь не было; это была какая-то проекция. Она морочит нам голову. Доказывая, что независимо от того, где мы находимся, она может добраться до нас.

Тэйн кивнул, его рука крепко сжала мое плечо, волна защитной магии соединила нас одним прикосновением.

— Мы должны были предвидеть это. Тот факт, что она подобралась так близко, неприемлем.

— Мы усилим меры безопасности, — пообещал Фауст, доставая телефон и делая звонок, прежде чем выйти из ванной.

Уор ходил взад-вперед, пока остальные гуськом выходили из ванной по пятам за Фаустом. Я придержала его.

— Прости, — тихо сказала я ему, когда он проходил мимо меня, делая очередной поворот по комнате.

Он резко остановился передо мной, его взгляд был напряженным, когда он взял обе мои руки грубыми ладонями.

— Не сожалей о том, чего ты не можешь избежать.

Его глаза удерживали мои в плену, прежде чем жадно опуститься к моим губам. Я почувствовала, что меня затягивает в транс, когда внезапно Тэйн громко откашлялся, заставляя нас обоих выйти из нашего кратковременного оцепенения.

— Не в том месте, не в то время, любимая. — Он подмигнул, немного разрядив напряжение.

Фауст заглянул обратно, жестом приглашая нас следовать за собой.

— Давайте двигаться. Время идет.

Пока мы шли в зал суда, я знала, что Уор все еще думает о том, что чуть не произошло, но сейчас, похоже, было неподходящее время говорить об этом подробнее.

Я знаю, что он будет корить себя за это, и мне не хотелось предвкушать последствия этого.

Разбирательство заняло около трех часов. Я заняла свидетельское место и рассказала о ночи, когда была убита Саванна.

Сначала я не хотела давать показания. Думала, Бастиан разбирается во всем лучше меня, но, в конце концов, мне пришлось это сделать. Я представила хронологию своих передвижений в ту ночь и ответила на острые вопросы обвинения.

Я нервничала, но держалась с высоко поднятой головой, глядя в глаза присяжным, потому что мне нечего было скрывать.

Мы сделали перерыв примерно на час, во время которого перекусили и немного размяли ноги. Я боялась возвращаться в зал суда, но в тот момент все, чего я хотела, — это покончить со всем этим. Я была невиновна и не заслуживала этого.

Когда мы вернулись в зал суда, я увидела, что Уор сидит в зале и не сводит с меня глаз. Он не присоединился к нам за обедом, сказав, что хочет побыть наедине со своими мыслями, пока мы снова не отправимся в путь. Выражение его лица было непроницаемым, но я могла сказать, что он волновался.

Судья призвал к тишине, поскольку было представлено новое доказательство — видеозапись с камеры наблюдения, на которой Саванна и ее убийца, он же я, входили в пустой переулок рядом с баром, где она была той ночью. Видеозапись была зернистой, но на ней четко были видны наши лица.

Среди присяжных и зрителей послышался ропот, когда они в шоке наблюдали за тем, что произошло дальше — убийца Саванны вытащил нож и нанес ей несколько ударов, с жестокой силой разорвав ее на части, прежде чем скрыться.

Я почувствовала, как мое сердце разлетелось на куски, а на глаза навернулись слезы. Это было несправедливо. Это была не я. Но все в комнате смотрели на меня, как на монстра. Особенно люди.

Бастиан наклонился и прошептал мне на ухо.

— Послушай, — мягко сказал он, накрывая мою руку своей, чтобы успокоить меня. — Я знаю, что сейчас все выглядит плохо, но у тебя отлично получается.

Я молча кивнула, не решаясь заговорить из-за этого сильного фасада, который напускала на себя с тех пор, как приехала сюда. Мне казалось, что он рассыпается по крупицам.

Наконец, пришло время моему адвокату самому допросить меня. Бастиан тепло улыбнулся мне, давая понять, что он со всем разобрался, когда я уселась перед залом суда.

Он допрашивал меня примерно так же, как это делало обвинение, заставляя меня вдаваться в подробности о вещах, которые должны были быть частными. Я рассказала присяжным о своих отношениях с тремя мужчинами в моей жизни и о моей истории с Саванной.

Они знали все о любовной связи Гарета с ней, и все, что это сделало, — это выставило меня ревнивой убийцей. Ничто из этого не сработало в мою пользу.