— Вот, я показала, — выдохнула она, бросаясь к нему, пульс гремел в ушах, мешая думать. — Теперь прикоснись ко мне.

Но его тени метнулись вперёд, обвивая её запястья и удерживая в сантиметрах от его тела.

— Нет, — сказал он.

Щёки Женевьевы запылали от унижения.

— Ты не хочешь—?

— Неважно, чего я хочу. Пока это зелье в нас — я не прикоснусь, — произнёс он глухо.

— Ты… ты меня обманул, — прошептала она, осознавая.

Он посмотрел прямо в глаза.

— Ты получила оргазм. Ровно как я и обещал, не так ли?

— Это не то же самое, — вскинулась она. — Ты не понимаешь, будто всё тело горит изнутри—

— Поверь, я прекрасно понимаю, — процедил он сквозь зубы.

Он мог быть мастером самообладания, но голос его срывался от мучения, сдерживаемого с такой же болью, как и у неё.

Женевьева замерла.

— Ладно. Я уйду, — выдохнула она срывающимся голосом.

Она подхватила с пола платье, не глядя на него, и прежде чем кто-то из них успел передумать, растворилась в воздухе. Став невидимой, Женевьева шагнула сквозь стену и скрылась в тишине.

***

Как только Женевьева наконец нашла место, где могла бы переодеться — а это оказалось целым испытанием без помощи Эллин, — она провела несколько часов на танцполе, изнуряя себя танцами в попытке изгнать из организма остатки страстного зелья. Она танцевала с каждым, кто приглашал её, ни на мгновение не сводя глаз с толпы в поисках Роуина. Половина её сердца замирала каждый раз, когда чья-то рука обвивала её талию, надеясь, что следующим окажется он. Вторая половина молилась, чтобы он был сильнее и не появился вовсе.

Пока он был вне поля зрения, ей было проще осознать, насколько глупо она себя вела наверху. И насколько злилась на него — за то, что позволил ей открыться, зная, что сам не собирается отвечать тем же.

В какой-то момент она обессилела и, шатаясь, ушла с танцпола. Добравшись до маленькой уборной на дальнем конце второго этажа, Женевьева закрылась внутри, чтобы привести себя в порядок.

Вскоре в дверь постучали. Голос умолял впустить.

К её изумлению, это был тот самый мужчина, которого она укусила ранее.

— Привет, принцесса, — ухмыльнулся он. — Седрик. Помнишь меня?

Кольцо на её пальце мгновенно начало нагреваться, и Женевьева дернулась, чтобы захлопнуть дверь, но он успел просунуть ногу в щель и втолкнул себя внутрь. Закрыв за собой дверь, он скрестил руки и уставился на неё сверху вниз. Кольцо жгло кожу.

Женевьева отступила, насколько позволял тесный закуток.

— Какого хрена ты творишь?

— Ничего личного, — ответил Седрик, делая шаг вперёд. — Но ты отказалась от моего предложения.

— Убирайся. Немедленно.

— Что, опять позовёшь мужа? — расхохотался он.

Он рванул вперёд и с силой прижал её к углу мраморной раковины. Рёбра взвыли от боли.

— Ах ты сукин сын, — прошипела Женевьева, исчезая на глазах и проходя сквозь него.

Он едва не рухнул вперёд, опираясь на край умывальника, затем, побледнев, резко обернулся.

— Никто не сказал, что ты Спектр, — заикался он. — Чёрт, я не—

Дверь распахнулась прежде, чем он успел договорить.

Роуин.

Жар взметнулся в её животе.

Да ну, только не это.

Седрик выглядел так, будто вот-вот стошнит.

— Седрик Рэтблейд, это ты? — послышался голос из-за плеча Роуина.

Это был Севин. Женевьева даже не заметила, как он появился.

Глаза Роуина не отрывались от неё.

— Ты в порядке? — спросил он.

Женевьева сглотнула и кивнула.

— Я хочу, чтобы ты сказала это, Женевьева. Ты в порядке?

— Да, — подтвердила она. — Он просто вёл себя как мудак.

Седрик потянулся к кулону на шее, напоминающему ключ.

— Если ты коснёшься меня, Демоника—

— Ещё одно слово, и я вырву тебе голову с корнем, — прорычал Роуин, его голос омрачился такой тьмой, что Женевьеве почти стало жаль Седрика. Почти.

Седрик замолчал. Севин рассмеялся.

— Слушай меня внимательно, — обратился Роуин к Женевьеве. — Сейчас ты идёшь вниз и ждёшь с тем из моих братьев или сестёр, кого увидишь первым. Поняла?

Она кивнула.