Широченное лезвие без сопротивления прошло сквозь чёрный силуэт, хотя он казался настолько реальным, что я слышала его дыхание. Меч застрял в стене, оставив длинную борозду. Свободной рукой дотянулась до выключателя, и комнату залил яркий свет.

Никакой фигуры.

Она всегда исчезала, стоило включить свет.

Тяжело дыша, выдернула меч из стены, и только тут до меня дошло, что меня зовут. Женский голос.

— Пэт! Пэт! Отзовись!

В этом доме женщин нет. Кто же…

Паломина. Это её голос.

— Пэт, скажи, как к тебе попасть. Я тебя слышу, но не могу найти вход.

— Я в порядке! — крикнула я, но мой голос надломился.

— Не поверю, пока сама не увижу, — отозвалась она. — Как открыть дверь?

Блин. Меч всё ещё был мечом, а Паломина точно не должна видеть его в этом обличии.

— Стань зонтиком! — зашептала я. Чтобы вещи повиновались, нужно было сосредоточиться, а меня потряхивало, да и голос дрожал. — Меняй форму! Она не должна тебя увидеть!

Паломина видимо разобралась сама, или дом, наконец, сжалился и впустил её. Дверь тяжело прошуршала по ковру. Сложенный зонтик в моей руке отбрасывал тени на стену, и я облегчённо выдохнула.

— Пэт?

Она стояла на пороге. Может ждала приглашения? А может увидела то, что не должна была.

Зрелище, наверное, то ещё. Я стою на матрасе, слегка согнув колени, держу жёлтый зонтик и дико озираюсь по сторонам.

— Чего?

— С чем ты сражаешься?

— С кошмаром, — ответила я, стараясь унять дыхание. Сердце всё ещё бешено колотилось, а вокруг чудились жуткие тени.

Взгляд Паломины упал на зонтик, и она тихо спросила:

— Как он тут оказался? Разве он не был в подставке в коридоре?

— Да не, — соврала я, — банши повсюду гнёзда вьют, вот я иногда и притаскиваю вещи к себе, чищу и обрабатываю от этих паразитов.

Ну, я что-то такое и собиралась делать, так что соврала только наполовину.

— Тебе придётся поделиться этим трюком, — аккуратно ступая, она вошла в комнату. Может обилие теней её тоже напрягало. Как ни странно, они улеглись, когда она подошла ближе ко мне. — Эти маленькие создания вечно безобразничают в бараках.

— Ага, — я слезла с кровати, крепко сжимая зонтик. Тени перестали метаться по комнате, и я уже не боялась наступить в яму со змеями или на живую тень. — Без проблем.

Она провела рукой по длинной борозде, начерченной мечом, и сказала:

— Тебе лучше спуститься. Не удивительно, что тебе снятся кошмары: меня бы они тоже мучали, спи я в такой же могиле.

— Никакая это не могила! — возмутилась я. — Тут безопасно. Ну, естественно, когда тут не шастают плоды моего воображения.

— Плоды воображения? — Паломина дошла до двери и снова повернулась ко мне. — Ты же говорила про кошмар.

— Ну да, — сказала я. Интересно, это мой мозг всё ещё тормозит или я только что наткнулась на очередную непонятку, из-за которой мир людей толком не мог взаимодействовать с миром За. — Кошмар. Плод моего воображения.

— Реальный или нет, но он точно не безобиден, — с этими словами Паломина вышла из комнаты.

Я поспешила за ней.

— Хочешь сказать, он может быть настоящим?

— Кошмары не возникают на пустом месте, — отозвалась она.

— Ну да, но…

— Также они не появляются в доме, настолько тесно связанном с Между, да ещё и в более материальном виде, чем обычный кошмар.

— Ну спасибочки, — кисло ответила я, — после твоих слов в следующий раз будет не так жутко.

— Тебе стоит бояться, — сказала она, — жизнь меж двух миров будет всегда опасной, а чем больше ты боишься, тем дольше проживёшь.

Я буркнула:

— По-твоему это жизнь?

Она тихонько рассмеялась:

— Мы все боимся. В За эта тема распространена так же, как и в этом мире, но это не относится к делу. Тебе не стоит так расслабляться с Запредельными в доме.

А забавно. Я шла за Паломиной, которая уверенно спускалась по лестнице, и страшно мне не было. Наоборот, было ощущение, что можно на время расслабиться и не бояться, что в следующую секунду выскочит какая-нибудь неведомая тварюга и утащит меня с собой.

— А ты мне кое-кого напоминаешь, — сказала я, спрыгнув с последней ступеньки. Может по привычке, пошла прямиком на кухню. — Блинчиков хочешь?

— Разве тебе не нужно поспать ещё? Насколько я помню, люди довольно уязвимы.

— Попозже, — ответила я, — сейчас хочу что-нибудь приготовить.

— Люблю блинчики, — ответила она.

Она решила не стоять у меня над душой и осталась в гостиной. Я услышала, как она ходит взад-вперёд. Не знаю зачем — вообще не припомню, чтобы феи производили столько шума. Будто это чтобы я почувствовала, что в доме кроме меня есть кто-то ещё живой.