— И ничего не спросят?

— Паспорт, говорят, могут попросить. Если что скажете, что я подарил. Там номер, по нему пробьют. Но у нас на севере никто не спрашивает. Моряков и рыбаков треть города, да и Москва — городок не бедный. Мне сказали, что у вас целая сеть магазинов организована.

— Коля, мы же хотели тебе новую радиолу ГДРовскую купить. В обычном магазине такую не достать, а там она точно есть!

Хозяин с подозрениями глянул на супружницу:

— Ты откуда знаешь?

— Мы с Людой ходили в «Березку» подарок тестю выбирать на юбилей.

— А у ней чеки откуда?

Зина всплеснула руками:

— Ты как первый раз живешь, Коля! Их купить можно в кассе или с рук. Через знакомых дешевле. Кассы больно много берут процентов.

— Так иначе государству какой смысл?

Павел отложил вилку и уставился на женщину.

— Зин, а подробней!

Не зря она работала в Москонцерте, в пять минут обрисовала схему продажи чеков и поинтересовалась:

— Неужели продать хочешь?

— Ага, чеков много выдали за последние рейсы вместо валюты, что мне с них? А вот погулять охота!

Николай неодобрительно покачал головой:

— Накопил бы.

— Да брось, еще успею! Пока молодой, надо и свет прогулять, и себя показать.

Старший обреченно произнес:

— Весь в деда. Тот в империалистическую и во Франции побывал, потом в твой Архангельск с англичанами прибыл, через линию фронта прошел. Вот его позже в тридцатые органы потаскали.

Зинаида лишь усмехнулась семейным байкам, подошла к плите и спросила:

— Мальчики, чай или кофе.

— Кофе, конечно! У меня для этого дела шоколад голландский припасен.

— Ой, Паша, балуешь ты нас!

— Да ладно. С разговорами совсем о подарках забыли. Ну-ка!

Павел ловко вскрыл импортный чемодан и начала с грацией фокусника вынимать оттуда свертки и пакеты. Детям были привезены красочные альбомы, фломастеры и по блоку американской жвачки, хозяйке — джинсовое платье, брату — особый подарок. Тот озадаченный, глянул название обложки и тут же убежал к проигрывателю. Через несколько минут Зина вышла из загородки, что делила залу в обновке. Сияющая, как начищенный самовар.

— Все девочки у нас обзавидуются. Самая модная форма! Паша, ты как мой размер угадал?

— Ну как, — молодой человек обвел воздух руками. — На глаз. Буфетчица у нас девушка, формами на тебя похожа.

Зинаида захохотала:

— Ты эти формы сам мерил или тоже на глазок? Мой где?

Из большой комнаты раздались заливистые звуки электрогитары, затем пронзительный голос на английском. Николай озадаченно сидел в кресле и слушал странный, незнакомый доселе ритм. И надо признаться, он ему нравился. Английский же он знал досконально, и смысл песни улавливал.

— Паш, это что вообще?

— Эх, темнота. Рок-музыка, наше будущее.

— Понял. Битлы и Ролинг Стоунз.

— Эта круче. Англичане. The Who. Свежий сингл выпустили «I Can See For Miles». И тут же в горячую десятку попали.

Николай недоуменно уставился на брата:

— Ты откуда все знаешь?

— Так, мы же там радио местное слушаем! Есть музыкальные программы. Английский я еще на флоте усиленно учил. Там без него никуда. В любом порту мира требуется. И в Африке, и в Америке.

— Поносило тебя, брат. Но спасибо, уважил. Завтра на работу принесу. Есть у нас там меломаны.

Завтрак был накрыт на столе, и пока хозяйки бегала по делам, братья пили на кухне чай. За окном мягко кружились снежинки, дети убежали гулять, впереди целый выходной.

— Как там при капитализме?

— Живут, — пожал плечами Павел. — У них своих проблем полна коробочка. В Роттердаме шикарно, в Англии глухо.

— В смысле?

— Бедно, работяги жалуются. Денег ни на что не хватает. Бастовать запрещают.

— Вот как? Прямо как у нас по телевизору рассказываешь.

— Ты что, думаешь, в Европе люди как сыр в масле купаются? Ты лучше нас, моряков спроси, все обрисуем. Норги скромно живут, ни кроны лишнего не заплатят. У них там голые скалы и треска в море, больше нет ничего. Французы процветают, русским там рады. Но мы как-то в Португалию зашли. Вот где нищета! Но наши говорят, что так всюду в Средиземке. Испания, Греция, Турция. Разве чуть богаче в Италии. Простому народу везде несладко.