Мамины губы начинают дрожать.

— Всю жизнь я старалась тебя защитить, дать тебе хоть шанс на нормальную жизнь! Но разве ты это ценишь? Совсем нет.

Я глубоко дышу. Почему так происходит? Стоит чему-то наладиться — ломается второе, и так по кругу. Я устала. Почему мне нельзя просто работать и учиться? Почему я не имею права жить без травли и упрёков?

— Сегодня же верни одежду, откуда взяла, Лия, — тихо, но твёрдо произносит мама. — Не позорь меня. Вечером я поговорю с Виленом Константиновичем по поводу твоих поездок с Леоном. Если он не готов предоставлять тебе водителя — значит, тебе придётся добираться самой.

Сказав это, она выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Закрыв лицо руками, я тихо всхлипываю. Я не плакала, когда меня по несколько раз на дню унижали университетские снобы, но сдержаться сейчас — выше моих сил. Мама просто не понимает… Даже не пытается понять.

В дверь негромко стучат. Вздрогнув, я быстро вытираю слёзы и встаю, чтобы открыть.

На пороге стоит Леон. Обведя взглядом моё покрасневшее лицо, он без слов протягивает мой телефон — и так же молча уходит.

Леон

— Как твои дела? — Я тянусь через стол, чтобы коснуться ладони Эльвиры. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — дернув уголками губ, она продолжает листать меню. — Ты пробовал куриный гратен? Никак не решу, заказывать его или нет.

— Не помню. В любом случае у них хорошая кухня.

Я терпеливо жду, пока Эльвира назовет заказ официанту, прошу кофе, и снова сосредотачиваю внимание на ней. Мы редко видимся в последнее время, и нам есть что обсудить.

— Что нового у тебя? — судя по холодному блеску в глазах и акценту на последнем слове, она в курсе происходящего в университете.

— Ты не ответила, как твои дела, но давай это опустим. Из нового… — напустив задумчивый вид, я откидываюсь на спинку кресла. — Через неделю празднование начала нового учебного года. Мероприятие пройдет у Петра.

— Расценивать это как предложение пойти с тобой? — холодно осведомляется Эльвира.

— Я приглашал тебя три года подряд, и этот год не станет исключением. На моей памяти ты всегда отказывалась.

— А ее ты тоже пригласил? — глаза Эльвира сужаются.

— Ты про Лию?

— Да, про нее. Про пронырливую дочь вашей прислуги, которую ты теперь везде таскаешь с собой.

Я глубоко вздыхаю, готовясь отражать атаку. Идя сюда, я знал, что разговор не будет легким. Отношения с Эльвирой у нас в последнее время натянутые. Я объясняю это разницей интересов: я увлекся торговлей криптовалютой, а она в прошлом году перевелась в другой университет, из-за чего мы стали видеться реже. Общих друзей у нас нет: Эльвире не нравится проводить время с моими, а я не горю желанием коротать вечера в ресторанах в компании ее подруг.

— Я собирался это с тобой обсудить. Я действительно довожу Лию до университета, потому что в определенном смысле оказываю ей протекцию.

— Называй вещи своими именами, Леон, — ее голос звенит гневом. — Ты взял ее в прислуги. Так ведь это у вас называется? А я прекрасно знаю, что входит в обязанности таких девушек. Они готовы делать все, что угодно, лишь бы почувствовать себя частью высшего общества. Ответь, ты уже с ней спал?

Я хмурюсь. Разговор обрел самую паршивую форму из возможных. Не то, чтобы я ждал понимания от Эльвиры, но и на подобные обвинения не рассчитывал.

— Нет, я с ней не спал. Когда я говорю, что оказываю Лие протекцию — именно это я подразумеваю. Все, чего она хочет — это нормально учится, и ей, вопреки твоим убеждениям, не слишком важно чувствовать себя частью высшего света.

— Сколько слов в ее защиту, — Эльвира раздраженно кривит губы, становясь особенно похожей на свою мать. — Твой отец устроил ее в университет, дал жилье и работу не для того, чтобы ты нанялся ее личным водителем и телохранителем. Не думаешь ли ты, что это слишком? Может быть этой девушке стоит наконец спуститься на землю?

Я тру лицо, чтобы скрыть раздраженную усмешку. Для человека, который оставляет в ресторанах поистине баснословные суммы и при этом никогда не работал, она слишком серьезно рассуждает об оторванности от людей от реальности.

— По поводу безоблачной жизни Лии тебе точно не стоит переживать. Работать и учиться уже довольно сложно. К тому же твой брат сделал все, что усложнить ее пребывание в университете.

Тонкие ноздри Эльвиры трепещут.

— Так теперь Денис во всем виноват? Серьезно?