Чтобы он больше никогда… Ни за что в жизни…

Шум вокруг становится всё громче. Слышится хлопанье дверей, крики… Моё имя повторяется раз за разом.

Леон!

Леон!!!

Блядь, это пиздец… Он же сдохнет…

Сука-а-а… У него же полбашки нет.

Да помогите кто-нибудь, блядь… Я его сдвинуть не могу…

Блядь, позовите остальных… Не видишь, ему вообще похер…

Леон, остановись… Ты же сядешь, друг… На хер тебе это нужно…

Леон, всё, всё… Хватит с него…

— Уйдите все на хер… — хриплю я, сбрасывая с себя цепляющиеся руки. — Я его убью.

— Леон, Лию пугаешь… Его не жалко, её пожалей…

Сознание медленно, капля за каплей, проникает в меня, разбавляя густую красноту солнечно-жёлтым цветом.

Жёлтый цвет — солнца, а солнце ассоциируется у меня с ней.

— Вот так, правильно, друг… — голос Тимура слышен совсем близко. — Оставь его…

Петь, не отпускай, не опускай… Держи крепче…

Сука, что делать, а… Ментов и скорую, похоже, надо…

Несколько рук тянут меня за собой, вынуждая подняться.

Я заставляю себя оторвать взгляд от булькающего кровью тела и искать её.

Лия сидит на краю кровати, обхватив себя руками. Её тело мелко трясётся, слёзы продолжают катиться.

Тимур прав: я сильнее её напугал.

— Друг, давай выйдем…

Мотнув головой, я сбрасываю с себя руку Петра и в два шага оказываюсь перед ней.

Опускаюсь на колени, заглядываю в глаза в надежде прочесть ответ.

Отыскать его там невозможно — слишком много слёз.

Ничего бы этого не случилось, если бы я поехал на эту вечеринку с самого начала, как она и хотела.

— Я успел?

Протяжно всхлипнув, она быстро и мелко кивает.

— Так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь меня спас… Ты даже не представляешь.

Лия

В коридоре кто-то разбивает стакан — тонкий хруст стекла впивается в расшатанные нервы, заставляя дёрнуться и зло уставиться на дверь. На сегодня с меня достаточно разрушительных звуков — мир и без того трещит по швам.

— Лучше позвони отцу, — глухо предлагает Пётр, глядя, как Тимур в панике наматывает круги по номеру. — Скорая и менты могут сделать только хуже.

Резко остановившись, Тимур смотрит перед собой и, приняв решение, выуживает телефон из кармана и стремительно выходит в коридор.

Оттянув подол платья до самых икр, я разглядываю крошку стекла под ногами. Это я разбила о голову Морозова вазу в попытке высвободиться — а этому уроду хоть бы что.

— Да, пап, извини, что беспокою так поздно… — доносится из-за неплотно прикрытой двери дребезжащий голос Тимура. — У нас тут инцидент произошёл… ну, как инцидент… полный пиздец, если называть вещи своими именами.

Намеренно игнорируя хрипящее тело, я нахожу глазами Леона. Упершись лбом в окровавленные ладони, он смотрит в пол, но потом, словно почувствовав мой взгляд, поднимает голову.

Клокочущий ком подступает к горлу вместе с новой порцией слёз, но я не позволяю им пролиться. Даже напротив — усилием воли приподнимаю уголки рта, давая понять, что я в порядке. Сознание вмещает лишь часть случившегося кошмара, и сейчас так даже лучше. Одно я знаю наверняка: в мире нет человека, которому я была бы благодарна больше, чем Леону, — и этого уже никогда не изменить.

— Всё понял, пап… Да, да… Мне самому позвонить? А, ну хорошо… я, в принципе, так и понял…

Хлопок двери заставляет разорвать наш зрительный контакт. Тимур возвращается в номер, выглядя немного бодрее, чем пару минут назад.

— Отец сказал, что полицию пока подключать не стоит. Если стороны решат договориться, могут возникнуть сложности. Медики отвезут Дэна в частную клинику, а дальше…

Не договорив, он смотрит на меня:

— Лия, ты как настроена? Будешь писать заявление?

Плотнее обняв себя руками, я снова вглядываюсь в каменное лицо Леона.

— Я пока плохо понимаю, что делать… Главное, что это не навредило ему.

— Короче, тогда ментов пока точно не зовём, — с видимым облегчением констатирует Тимур и снова прикладывает зажужжавший телефон к уху.