— И до тех пор, пока он будет это делать, его сын будет продолжать вести себя как уголовник!

— Ты на эмоциях, а эмоции мешают мыслить трезво. Неважно, как Стас хочет представить ситуацию. Важно, как её видим мы. Я ответил, что есть масса свидетелей, которые видели, что Денис был пьян, и что он взял ключ от номера, где спала Лия. Поговорил с Тимуром и его отцом, — поясняет он в ответ на мой удивлённый взгляд. — Итого: слово Дениса против слов Лии, твоего и ваших однокурсников.

— А он что ответил?

— Стал взывать к моей отцовской совести. Я согласился, что ты перегнул палку, но объяснил это тем, что воспитал тебя в уважении к женщинам, которых каждый достойный мужчина обязан защищать.

Я ловлю себя на мысли, что, пожалуй, один из самых неформальных разговоров у нас с отцом, и я даже решаюсь пошутить:

— И как же Станислав Олегович стерпел подобное унижение?

— Намекнул, что инцидент может разрушить твой брак с Эльвирой и темп предстоящих выборов.

Застыв, я смотрю себе под ноги. Именно этого я, пожалуй, больше всего и боялся: что драка пагубно повлияет на шансы отца стать мэром.

— На это я ответил, что если мою репутацию так легко уничтожить проступком сына, значит, я не достоин должности, на которую претендую. И напомнил, что это правило работает для всех. Я, между прочим, тоже не последний человек в этом городе, и моё слово чего-то да стоит. И если мы начнём раскачивать эту историю на официальном уровне, неизвестно, кто больше пострадает.

Я смотрю в решительное лицо отца и чувствую, как грудь распирает от гордости и признательности. Всё же не зря столько времени он был для меня примером. Более справедливых и цельных людей я не встречал.

— Спасибо, пап, — в порыве чувств я протягиваю ему руку. — Независимо от того, как всё закончится.

Отец крепко её пожимает и с усмешкой хлопает меня по плечу.

— Думаю, всё будет нормально. Стас поначалу требовал твоих извинений перед ним и Денисом, но я сразу сказал, что на это можно не рассчитывать. Шансы стать мэром у меня по-прежнему имеются даже без его поддержки, так что, думаю, не станет он рисковать. Невыгодно со мной ссориться: мало ли какие вопросы придётся в будущем решать. А свадьбу я не стал обсуждать. Сказал, что дети уже взрослые и должны сами решить этот вопрос. Так что… — Ярко-синие глаза смотрят в мои. — Раз уже передумал жениться, не откладывай разговор с Эльвирой в долгий ящик. Она ни в чём не виновата и достойна уважительного отношения.

Я киваю.

— Конечно. Завтра она возвращается из Праги. Встречу её в аэропорту и всё объясню.

Люди высыпают из раздвижных дверей аэропорта порциями.

Одни деловито спешат к табличкам с напечатанными именами, другие, замедлив шаг, подолгу вглядываются в лица встречающих в поисках знакомого, третьи, ни на кого не глядя, волокут чемоданы к выходу.

Эльвира по обыкновению выходит последней и безошибочно следует к месту, где я её жду.

Под надписью «Зона прилёта» — рядом с ларьком сувениров — место встречи, которому мы не изменяли в течение семи лет.

Нескольким часам полёта и неудобным креслам не под силу испортить её безупречный внешний вид: на одежде нет ни единого залома, причёска идеальна, как и цвет лица.

— Привет, — позволив мне перехватить чемоданную ручку, Эльвира сдержанно касается губами моей щеки.

Она, разумеется, в курсе, что её брат лежит в больнице с переломами и что виной этому ему я. Вчера по этому поводу она прислала сообщение с тремя знаками вопроса и кучей восклицательных знаков. Я предложил всё обсудить по её возвращению, и на этом переписка оборвалась.

— Как полёт? — интересуюсь я, пока мы привычным маршрутом идём к выходу.

— Нормально, — сухо отзывается она. — А вот ты, вижу, развлекался как мог в моё отсутствие. Поехал на день рождения Тимура, хотя не планировал. Изуродовал моего брата.

Я отмалчиваюсь, давая ей возможность в полной мере перейти в наступление. Слепая всепрощающая любовь Эльвиры к младшему мудаку-брату всегда была мне непонятна, но раз так — пусть выскажется.

— Что с тобой вообще происходит? У Дениса сломана челюсть… сотрясение мозга… Мама в истерике… папа места себе не находит… — с каждой произнесённой фразой её голос набирает силу. — А у нас свадьба меньше чем через три месяца… Как ты себе это представляешь?

Резко остановившись, она обличительно тычет в меня пальцем.

— Ты предал мою семью и предлагаешь нам всем просто закрыть на это глаза?

— Нет, ничего такого я не предлагаю, — я удерживаю её налитый негодованием взгляд. — Куда тебя отвезти? К родителям или в квартиру?

— К родителям, конечно, — холодно произносит Эльвира, покоробленная тем, что я не счёл нужным вступать в полемику. — Им сейчас нужна поддержка.

— Хорошо.

Нажав нужную кнопку на пульте, я подкатываю чемодан к багажнику. Отделываться односложными ответами не планирую, но и обсуждать столь важные темы посреди парковки аэропорта тоже.