Соскочив с коня, Жан постучал в ворота.

– Кто? — проскрипел стариковский голос привратника из щели между широкими дубовыми створками.

– Это я, Жануар дэ Буэр! Открывай, Жиль! Мне надо срочно увидеться с Элинорой.

Тишина. Жан снова постучал в ворота.

– Жиль! Открывай. Вы что там, заснули? Я вернулся! Я жив! Открывай, куббат тебя задери!

Опять тишина. Какие-то перешептывания.

– Открывай, дурья голова, а то я сломаю ворота!

– Завтра… Приходи завтра, Жан. Сегодня госпожа не может тебя принять, - наконец проскрипел дрожащий голос привратника.

– Вы там что, с ума посходили?.. Позови Энтерия, Жиль. Слышишь? Я не уйду отсюда, пока не поговорю с Элинорой!

Тишина в ответ. Только топот, какие-то шорохи и позвякивание.

– Та-ак, - вскипел Жан и приказал своим наёмникам: - Вы, двое. Перелезьте через ворота и откройте их изнутри. Надо просто отодвинуть засов.

Двое наёмников кивнули и принялись карабкаться на ворота.

– Ну, что вы пялитесь? Помогите им, подсадите! — прикрикнул Жан, и ещё трое кинулись помогать.

Наконец, один из наёмников, подтянувшись, лёг животом на ворота и попытался перекинуть через них ногу.

– Куббатово семя! — охнул он. — Над его спиной, совсем рядом, пролетело копьё, брошенное кем-то изнутри двора. — Да провались ты!
– наёмник торопливо соскочил обратно, наружу. Второй, подтянувшись и едва подняв голову над забором, тоже поспешил соскочить вниз.

– Там полно вооруженных людей во дворе!

– У них щиты, копья, мечи!
– затараторили оба наёмника.

– Вот как? — прорычал Жан, окончательно зверея. — Чего-то такого я и опасался… Эй вы там! Я, Жануар дэ Буэр, пришел за своей невестой. Если вы меня не впустите по хорошему, я войду, выломав ворота. Если кто-то посмеет напасть на меня или любого из моих людей - он будет убит! Я не шучу! У меня тут три десятка бойцов, и если надо, я разнесу этот дом по камню!.. Вы слышите?.. Энтерий, ты слышишь?

Тишина в ответ. Один из наёмников, подпрыгнув, подтянулся и поднял голову над створкой забора. Со двора в него полетели камни. Один звякнул, ударившись о шлем. Наёмник соскочил обратно, тряся головой.

– Ну, всё!
– Жан отобрал топор у стоявшего рядом Лаэра. — Смотрите! Надо перерубить вот эти две доски. Тут и тут. — Он нанёс топором два удара. — И с другой стороны, тут и тут. Видите клёпки? Так к этим доскам крепятся петли. Если разрубить доски там, где я показал, ворота упадут. Лаэр! Бери ещё одного бойца. Рубите здесь. Вы двое — рубите там. Ну? Кого ждёте? — Жан сам нанёс несколько ударов, а потом вернул топор Лаэру. Тот, кивнув, принялся усердно рубить. Скоро к нему присоединились ещё трое.

– Жануар, я должен сказать, что ты творишь беззаконие, - громогласно заявил, подойдя к нему Гунтар.

– Ты что, не понимаешь, что происходит?! — всплеснул руками Жан. — Я пытаюсь спасти свою невесту! И если для этого придётся спалить дола этот прекрасный дом, да даже весь этот город, то я пойду и на это… Руби давай! Что встали?!

К покрытой черепицей пологой крыше домика, примыкающего к воротам, кто-то изнутри приставил лестницу. На крышу забрались и замерли там двое графских дворовых слуг. Одного из них Жан знал. Это был Тибо — ученик садовника. Со двора этим двоим что-то кричали. Жан узнал голос Энетерия. Взяв с крыши черепицу, Тибо замахнулся и швырнул ей в одного из рубящих ворота бойцов. Черепица саданула того по плечу и наёмник, дёрнувшись, отскочил в сторону. Тибо нагнулся чтобы взять ещё одну черепицу. Второй тоже нагнулся за черепицей. Ги метнул копьё. Оно вонзилось Тибо в ногу и ученик садовника, схватившись за неё, с жалобным воплем упал вниз, внутрь двора.

– Копьё мне! — рявкнул Ги. Один из наёмников тут же вложил своё копьё ему в руку.

Второй слуга, испуганно охнув, немедленно сам спрыгнул с крыши.

– Кидайте копья в любого, кто залезет на крышу и попытается вам помешать! — скомандовал Жан. — Низам, возьми топор. Иди за мной… Гунтар!

– Что ты творишь, парень? — схватился за голову Гунтар.

– Дай мне троих бойцов, - попросил его Жан. — Мой человек будет рубить дверь, а твои пусть стоят рядом. Там, в доме, есть дверь, чёрный ход для слуг. Он ведёт на Большую улицу. Это единственный кроме ворот выход с графского двора.

– Мои люди ничего ломать не будут, - попятился Гунтар.

– Хорошо, хорошо, не будут, - закивал Жан. — Твоим людям ничего не надо делать. Низам будет рубить дверь, но если кто-то выскочит и нападёт на него, твои люди должны будут его защищать. Ты же видишь.
– Там какие-то изменники засели внутри. Нельзя допустить, чтобы из этого чёрного хода кто-то вышел, сбежал. Пусть они думают, что мы пытаемся вломиться ещё и через чёрный ход… Ну, дашь троих, чтобы они там просто стояли?

– Ну… хорошо, - Гунтар вздохнул и ткнул пальцем: - ты, ты и ты — следуйте за Жаном. Будете защищать вот этого, с топором. Вмешиваетесь, только если кто-то на него нападёт.

Низам правильно понял свою задачу, и, грозно выкрикивая: - «А ну, навались! Руби крепче, дубина! Давай ещё! Руби! В щепки!» - принялся шумно и беспорядочно бить топором в дверь чёрного хода.

Жан бегом вернулся к воротам. Там дело двигалось. Лаэр и наёмники всё глубже врубались в указанные им доски. Остальные стояли, прикрывшись щитами и приготовив копья для броска. Однако, на крышу привратницкой и других смежных с воротами строений никто больше не рисковал залезать. Солнце, тем временем, село. Над городом медленно сгущались сумерки.