– Лин! Где ты? — Ноги Жана подкосились и он без сил уселся на её кровать. Кольчуга оставила ржавый след на белой простыне. С порезанной копьём щеки на белое капнула кровь. — Лин, счастье моё… Где она? — слабым голосом спросил он у Лаэра и у двоих, вломившихся следом за ним, наёмников.

– Сейчас, - успокаивающе поднял руки Лаэр. — Мы её найдём, господин. Сейчас. Ты пока тут посиди. Мы мигом…

***

– Сбежала с Руалем? С этим тощим прыщавым пареньком из графской домашней стражи? — Жан не мог поверить своим ушам.

– Ну, больше-то думать не на кого. Остальные все здесь, - развёл руками Лаэр.
– Те двое, что копья в тебя метнули — это люди Арно. Так все говорят. Герцог прислал их сюда, чтобы следить, чтобы никто в доме не посмел ослушаться его приказов. А Элинору герцог велел запереть в её спальне, сразу, как только ты уедешь на турнир. Энтерий и запер. А кто-то из графских рыцарей всегда сторожил снаружи, у её двери.

– Толстый слизняк… - прошипел Жан. — То есть когда он провожал меня на турнир, он уже знал, что, как только я уеду, он сразу её запрёт?!

– Выходит, знал, - пожал плечами Лаэр. — Но теперь-то не беспокойтесь, господин. Он у нас в руках и ответит за всё…

– А Лин? Куда она сбежала? И почему с этим… - Больше всего Жану прямо сейчас хотелось лечь и умереть. Хотя бы забыться глубоким сном на пару недель. «Почему Лин его не дождалась? Неужели ей не сказали, что он победил на турнире? Что это ради неё он… Где Лин теперь? Ведь теперь этот парень что угодно может с ней сотворить!.. Так, спокойно. Она сумела спрыгнуть во двор, через окно. Неужели этого никто не заметил? А ворота им кто открыл?.. Так, хватит терзаний. Надо что-то делать».
– Где Энтерий?

– Да там он, ждёт за дверью, - скривился Лаэр. — Умоляет пустить его к тебе. Небось, будет сейчас извиваться, как угорь на сковородке, чтобы себя оправдать, а всю вину свалить на герцога и его убитых людей, в то время как сам…

– Тащи его сюда!

– Это с радостью, господин. Это мы мигом…

– Господин, умоляю!.. Это ужасное недоразумение. Меня заставили…

– Заткнись и слушай!
– Жан схватил Энтерия за грудки. — Если со мной что-то случится, мои люди тебя казнят. Публично. Страшной смертью, как я и обещал…

– Но я…

– Если с Лин хоть что-нибудь нехорошее случится, тебя казнят. Ещё более жестоко и страшно. Ты понял?.. Когда она сбежала?

– Ны… не знаю. Но ещё в обед она была здесь. И на ужин — Эьвира приносила ей ужин. Она последней её видела. И Фэтье слышал… он под дверью тогда сторожил, и он слышал, как Лин благодарила Эльвиру за ужин… Вот только ужин стоит почти не тронут. Только две жареных колбаски взяла… Видно, она, пока все ужинали, открыла окно и, по верёвке, спустилась вниз… Пришлось выламывать дверь. Лин ведь заперлась изнутри. Она всегда запиралась, когда не хотела, чтобы к ней… А верёвка вон, под кроватью лежит. Вино, кто-то уже отвязал.

– Про дело говори, а не про всякие мелочи! — рявкнул на него Жан. — С кем она бежала? Куда?

– С Руалем. Из наших рыцарей только он пропал. И его лошадь. И любимая, рыжая лошадь госпожи Элиноры тоже пропала. Выходит, это Руаль лошадей запряг, из конюшни вывел, и ворота открыл изнутри, пока все на ужине были… Жиль божится, что ничего не слышал. Наверняка, опять спал на дежурстве, старый пень! Или, того хуже, был их сообщником… Мы случайно обо всём так быстро узнали. Сегодня был её любимый десерт. Динайские белые груши, мочёные в скаленции. Их принесли, стучат, а она дверь не открывает! Глядь — а окно распахнуто, оттуда верёвка, и ворота не на засове… Все всполошились.
– Догнать, разыскать… А тут ты со своими головорезами!.. Триса ради, поверь, я ни в чём не виноват. Как мне Арно приказал, так я и сделал… Кто же думал, что всё такой бедой обернётся? Я же Лин как свою дочку… Да я для неё что угодно… Я это всё для её же пользы… Ну а что, скажи, мне было делать, если её отчим и мать против вашего брака? А тут прискакал этот, с бельмом, и говорит, что тебя убили. Уж как она плакала… Два дня плакала. А потом сбежала с Руалем. Он попеременно с другими рыцарями её сторожил. Видно, она как-то смога уговорить его на побег… Они же вместе, с детства дружили. Он, поди, также как ты, влюблён в неё, голубушку. Вот она, назло матушке и отчиму, с ним и сбежала. Лишь бы всё по-своему сделать, а не так, как родители велят!.. Кто же знал, что ты жив? Жан, да ты мне как сын родной. Я же тебя ни разу… Я всегда для тебя…

Жан, поднявшись с постели, вышел вон. «Я, кажется, знаю, куда ты решила сбежать… Нашла дурачка, который согласился устроить тебе побег и проводить… Если ты и правда любишь этого Руаля, и поэтому с ним сбежала, тогда ты могла с ним бежать хоть куда… Со мной куда глаза глядят бежать не захотела, а с ним, выходит, решилась?.. Если всё именно так, тогда мне и жить-то не зачем… Нет. Не может такого быть! Ты же умная девочка. Зачем тебе этот… Просто ты решила, что я умер, и только поэтому… Но если ты бежала только ради того, чтобы не позволить выдать тебя за одного из холуев Арно, значит ты бежала в Пейлор, к своему дяде, Гвиэру. Бежала совсем недавно… Может, ещё получится догнать?»

Бегом спустившись вниз, Жан увидел суетящегося вокруг раненных Гильбера.

– Скажи, Ги, сколько дорог ведут отсюда в Пейлор?

– Думаешь, она бежала в Пейлор?

– Однажды она сказала, что герцог Гвиэр Пейлорский обещал ей защиту от любых притеснений. Если она решила, что я убит, то вполне могла, чтобы Арно не выдал её замуж насильно, бежать под защиту своего дяди, Гвиэра.

– А почему бы ей не бежать к своему родному дяде, Эльдегару, в Леронт?

– Не знаю, может ли епископ защитить Лин от герцога. А вот другой герцог — точно может. И потом, если бы она бежала к Эльдегару, мы бы встретили её по дороге.