Сжимаю их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь. В который раз напоминаю себе, что нужно быть сильной, что отсутствие маршрута — не равно отсутствию пути. Что любая боль, даже самая нестерпимая, все равно конечна. И это тоже пройдет — не я первая, не я последняя.

Но если бы можно было разменять всю жизнь на один год с камнем вместо сердца — я бы согласилась. Просто… скажите, где подписаться на этот чудесный бартер?

— Таранова?

Я вздрагиваю. Оглядываюсь.

В дверях кабинета стоит медсестра. Полная, в белом, накрахмаленном халате. Смотрит на меня с легким раздражением.

— Таранова, вы заходить собираетесь?

Не сразу понимаю, что это — ко мне. За два года отвыкла быть Тарановой. Эта фамилия мне теперь как чужая. Как одежда не по размеру.

Медленно встаю. Ноги — ватные, не слушаются.

Прижимаю к груди тонкую папку с временной медицинской картой. Мой приговор.

Подхожу к кабинету. Медсестра смотрит на меня в упор. В ее глазах — смесь усталости и цинизма. Она видела здесь сотни таких, как я. Испуганных, растерянных, сломленных.

— Ну что, — качает головой с легкой насмешкой в голосе, — не передумала, красавица? А то у нас тут каждая вторая в последний момент в слезы бросается.

Я смотрю на нее. На равнодушное лицо, поджатые губы. Потом — на закрытую дверь кабинета. За ней — избавление. От него. От этой боли. От этого будущего, которого у меня теперь уже точно никогда не будет.

Нужно просто сделать шаг. Один шаг. И все закончится.

Медсестра ждет, скрестив руки на груди. Ей все равно. Я для нее — просто еще одна пациентка. Очередная глупая девчонка, которая не умеет предохраняться.

Я медленно, очень медленно, качаю головой.

Нет.

Я не передумала.