Я вижу, что он что-то пишет, но закрываю диалог. Дэна я отлично знаю, и если бы он рвался меня увидеть, то начал бы с этого, а не с разговоров про то, что уже случилось. Значит, пока можно выдохнуть.

После работы Игорь везет меня в танцевальную студию.

Я благополучно падаю с пилона с трехметровой высоты, потому что все равно толком не могу сосредоточиться. Спортивные маты скрадывают большую часть удара, но бедро все равно порядочно побаливает. На предложение Полины обязательно съездить к врачу, отказываюсь, потому что это далеко не первое мое падение. Даже язык чешется рассказать одну из тех историй, когда меня размазывало по сцене в стрип-клубе, потому что какой-бы дофига опытной ты ни была, а брошенный на сцену окурок, который под подошвой скользит просто как масло, никто не отменял.

— Со мной все в порядке, — стараюсь отвести руку сердобольной Илоны. Улыбаюсь, правда немножко сквозь зубы. — И не пытайтесь от меня отделаться — в клуб я приду даже на костылях.

Это какой-то прямо очень крутой клуб, судя по восторженным рассказам Полины — что-то очень приличное и безопасное, но оторванное. И она даже не скрывает, что идет туда с четкой целью подцепить элитного мужика, потому что именно такие там и водятся. Стол там пришлось заказывать еще в первых числах января.

На этот раз из студии мы выходим все вместе.

— Блин, у тебя реально водитель, — шепчет Полина.

— Бонусы от классного парня, — уже позволяю себе озвучить свой статус. Чувствую легкое желание задрать нос, но давлю его в зародыше.

— Значит, все-таки парня? — Она многозначительно дергает бровями.

— Везет, — вздыхает обычно молчаливая Оля.

Мне от этого «везет» горько и тошно.

Я за это «везет» заплатила слишком дорого.

— Может, вас подвезти? — киваю на тачку, когда отчетливо вижу их глаза как у Хатико. Они и раньше так смотрели, но я решила не наглеть, раз уж сама каталась непонятно на каких правах. Сейчас это кажется абсолютно уместным.

Уговаривать эту банду дважды точно не нужно — залетают в гостеприимно распахнутый водителем салон жужжащей мошкарой. Я сажусь рядом с водителем. Девочки по очереди диктуют адреса, Игорь просто забивает все это в бортовой компьютер.

Пока девчонки сзади пищат от восторга, я заглядываю в телефон.

От Дениса висит пара входящих, но на них я отвечу дома.

Его Грёбаное Величество молчит весь день. Хочет дать понять, что «ты — моя» в его ко мне отношении ровным счетом ничего не меняет? Вот так выглядит «у меня нет времени ухаживать» и «у меня в принципе будет мало времени на тебя»? Интересно, а как он отреагирует, если я напишу, что сегодня могла запросто свернуть себе шею, потому что упала из-под потолка?

А не пофиг ли, как он отреагирует, Крис? Ты просто куколка, потешная и удобная.

Это все не по-настоящему.

Но о том, что после пилона я попросила водителя подвезти домой своих подруг все-таки пишу. На этот раз Авдеев отвечает минут через десять: «Водитель в твоем распоряжении, Барби».

И ничего больше.

Ну ладно.

Выйти, как говорится, на конечного «бенефициара» моих проблем с отелями оказалось делом ровно одного дня. Обычная стандартная схема запросов от солидных органов, проверка «ниточек» и денежных потоков. Всем этим, конечно, занимаюсь не я, а специально заточенный под такие задачи штат. В него входит даже парочка журналистов — наших и американских — которым, как известно, дают больше инфы (даже если не под запись).

Но когда в профессионально запутанных схемах всплывает название «Geldman Capital», я все-таки немного охуеваю. На пару минут.

Потому что Лёва, сука, Гельдман — это огромная жирная и неуправляемая куча настолько грязного бабла, что я не удивлюсь, если однажды там всплывет даже какая-то максимально отбитая нелегальная порнуха.

И все это счастье — мне на голову.

Конечно, блядь, прекрасно зная, куда лезет и к кому. Потому что я, в отличие от Лёвы, играю открыто и своих теневых инвесторов за разными хитросделанными схемами не прячу.

Останавливаюсь около казино «Grand Mirage» — его детище, его личный цирк, где Гельдман дергает за ниточки. За фасадом легального бизнеса — целая сеть серых схем: обнал, фиктивные компании, подставные лица. Лёва контролирует здесь все — от охраны на входе до последнего азартного мажора, сливающего деньги за рулеткой. Я прекрасно помню, как работает все это дерьмо, а вот Лёва, по ходу, начал об этом забывать.

Придется напомнить.

Я выхожу, поправляю рукава пиджака и направляюсь к дверям.

Внутри тепло и пахнет деньгами. Охрана у входа сразу меня «ведет», напрягается. Я здесь не просто гость, которого можно пустить дальше.

— Вадим Александрович, — один из них делает шаг вперед, преграждая дорогу, но без явной агрессии. — Лев Борисович вас ждет.

Конечно, ждет. Он всегда что-то знает раньше, чем должен. Меня это не удивляет, но слегка раздражает. Не люблю играть вслепую, а Гельдман как раз только так и играет. Чертовски хорошо, нужно отдать ему должное, раз до сих пор не присел и не сдох. Поэтому я приехал без предупреждения, прекрасно отдавая себе отчет в том, что в данный момент Гельдман меня опережает — на шаг или на два, не суть важно. В данном вопросе нет смысла продолжать играть «в темную».