Я ищу скрытый смысл в его словах. Я уже не уверен, говорит ли это мой брат или король, которым он стал.

— И ты боялся, что я этого не допущу, — спокойно озвучиваю я его невысказанное.

Он улыбается с ноткой грустного веселья.

— Думал, ты позволишь ей уйти.

— Почему ты не сказал мне о своем плане насчет нее? — Вопрос срывается с моих губ гораздо резче, чем я репетировал в своей голове.

Он моргает, сбитый с толку на мгновение, прежде чем возвращает себе самообладание.

— Честно? Я и сам не знал, что делать с ней. Пока не стал прислушиваться к советам Калума. Нашел записи с письмом отца.

— Так это Калум сказал тебе жениться на ней? — Мой голос звучит угрожающе тихо. — Лучше скажи, зачем ты вообще его слушаешь?

— Потому что он открыл мне глаза на многие вещи, — резко парирует Китт. — Внезапно я оказался в роли короля, охваченного горем и гневом. И когда Калум рассказал свою историю, то, что на самом деле происходит в трущобах, я понял, как мало знаю о собственной стране. — Его грудь тяжело вздымается, но голос остается ровным. — Поэтому я слушал. Я узнал много нового. И впервые в жизни пришел к собственным выводам. Так что называй меня сумасшедшим, как и все королевство, но…

— Я не думаю, что ты сумасшедший. — Мои тихие слова заглушают его собственные. — Думаю, ты прав. Если Илия в опасности, ты делаешь то, что должен, чтобы ее спасти. — Я ухмыляюсь. — Обычные должны вернуться в наше королевство, даже если это не вопрос выживания. Потому что я тоже многое узнал во время путешествия. Узнал, как нам лгали. И кто эти лжецы. — Китт открывает рот, но я продолжаю: — Я пришел не спорить о политике, не обсуждать Элитное королевство Эдрика, построенное на лжи. — Я упираюсь руками в стол, наклоняясь. — Я пришел поговорить о ней.

Он медленно поднимается на ноги, почти встречаясь со мной взглядом.

— Полегче, брат.

— Женитьба, Китт? — Почти кричу я, качая головой. — Ты в своем уме?

— Я думаю, — говорит он жестко, — у меня нет иного выхода.

— Ты король! — Теперь я действительно кричу. — У тебя всегда есть выход. В отличие от нас.

— Ладно, хочешь другой вариант? — В его голосе звучит вызов, и от выверенного королевского спокойствия не остается и следа. — Альтернатива — убить ее. Именно так я и собирался поступить. Как тебе такой выбор? Доволен?

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша. От шока я открываю рот, а грудь сжимается от страха. Его слова парализуют почти так же сильно, как невысказанные, повисшие между нами. Потому что хуже ее смерти может быть только одно — если ее придется убить мне.

— Если я не женюсь на ней, — выдыхает Китт, умоляя меня понять, — у меня не останется выбора, кроме как убить ее. Она убила нашего отца, Кай. Но как моя невеста, она может помочь восстановить Илию. — Он опирается на стол, наклоняясь все ближе с каждым словом. — Это взаимовыгодное соглашение. Я защищу ее. И скажу правду о том, что произошло между ней и отцом. А взамен она станет символом мира для других королевств.

Я провожу рукой по волосам. Не помню, когда начал расхаживать из одного угла комнаты в другой, но мои шаги уже отбивают ритм по потертому ковру. Я горько смеюсь, не в силах сдержать рвущийся из меня звук.

— Помоги мне понять, потому что, когда я уезжал, ты был полон ярости и был готов отдать мне приказ пронзить ее грудь мечом. — Я устремляю на него суровый взгляд. — Так что изменилось?

— Все, — выдыхает он, и его голос звучит настолько тихо, что мне становится стыдно за свою резкость. — Все изменилось. Тогда я был сыном, скорбящим по человеку, которого считал любимым отцом. Сейчас понимаю — это была не любовь, а одержимость. Отец не учил нас чувствам. Но без его наставлений я ощущал себя озлобленным, мстительным и неуверенным в себе. — Китт прерывисто вздыхает. — Я пережил утрату. Узнал много нового. Пришел в себя. Ты прав. Я уже не тот безумный мальчишка, которого ты оставил. Я — король.

Его слова сильно бьют по мне, словно удар в грудь, от которого у меня перехватывает дыхание. Я сглатываю.

— А что стало с тем сыном, который был готов на все, лишь бы угодить отцу? Потому что твое решение — это прямой вызов всему, чего он хотел для Илии. Даже если ты при этом ее и спасаешь.

Он глубоко вздыхает, отводя взгляд.

— Отец заботился лишь о том, чтобы уничтожить Обычных, а не укрепить королевство. Он прятался за своей Элитной системой, которую создал, а тем временем Илия слабела. Теперь я это понимаю. — Наконец он встречается со мной взглядом, и в его глазах горит решимость. — Я хочу, чтобы это королевство стало по-настоящему великим.

Я медленно киваю. В каждом слове Китта сквозит рвение, которое больше не сдерживается нашим отцом. Его любовь к Илии и желание восстановить ее достойно уважения. Но я горжусь не королем. Я горжусь тем мальчиком, который когда-то мечтал только об одобрении. Теперь он носит отцовскую корону и отказывается быть ее рабом.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Мысли об отце опасны. Они приводят меня к ней.

Вырываясь из самого темного уголка моего разума, обрывок фразы слетает с моего языка, звуча едва громче шепота: