Желающие идти с нами в поход нашлись действительно быстро, буквально в день прибытия в Ииту. Одиннадцать молодых охотников и шесть мужиков среднего возраста со своими семьями. Всего двадцать девять человек, из которых шесть женщин и шестеро детей в возрасте от года до пятнадцати лет. Инуиты настаивали на том, что без женщин в таком долгом деле никак, ибо за хозяйством должен кто-то следить, жрать готовить тоже, да и одиноко им будет, если баб не взять. Да и ваши мол могут ими пользоваться без проблем, мол с них не убудет, а нам не жалко… Извращенцы чертовы! Такой подход к формированию туземной команды экспедиции меня прямо-таки покоробил, но согласится на условия инуитов меня убедил всё тот же Арсений.

— Да соглашайся командир, чего думать-то?! — Осознав масштаб проблемы разведчик как всегда заржал как конь — Дамы эти конечно не из высшего общества, но ведь к суровым условиям привычные, а мужикам будет чем отвлечься от забот. Правда график надо будет составить… Всё-всё! Шучу! А если серьёзно, то не вижу проблемы, чем плох такой вариант? Мы договорились со старшим, что охотники сами себе пропитание добывать будут, охотой, да и нас ещё прокормят если будет нужно. А жёны их как раз сейчас нам меховую одежду шьют, и будут всегда под рукой, если нужно будет что-то перешить, подлатать или заменить. Они сами о себе позаботятся, и нам польза.

— Странно всё это… — Я всё еще сомневался — Они же все замужние, и мужья их на нас работать будут. Хотя Сигунылик говорил, что эти шестеро ходили в те края на моржей охотиться, и местность знают, так что их бы я потерять не хотел. Но вот это блядство меня слегка беспокоит, если честно, как бы из-за баб конфликты не возникли между нашими морячками и эскимосами. Нам только резни или мордобоев на почве ревности не хватало.

— Да ты их видел, баб этих? — Арсений, который уже успел вместе со мной побывать на берегу, где мы, используя старейшину как переводчика проводили собеседование с кандидатами, брезгливо сморщился — Маленькие, страшные, на таких залезть можно только от безысходности! Кого там ревновать? А мужья их сами нам предложили их пользовать, так что…Соглашайся короче, чего булки мять, других вариантов пока всё равно нет.

Других вариантов и правда не было, и пока я дал предварительное добро, обещав дать окончательный ответ перед отплытием. У меня сейчас хватало и других забот, кроме того, чтобы вникать в личные отношения эскимосов и их понятие морали.

На территории Ииты мы возводили угольный склад. Датский китобой, груженный припасами под завязку, должен был сгрузить в поселке пятьдесят тонн угля. Этот запас нужен был нам на крайний случай, для обратной дороги, если «Единорог» всё же выдержит зимовку, и сможет вернутся своим ходом в поселение туземцев. Те же пятьдесят тонн, только уже мороженного моржового мяса, датский капитан брал на борт в качестве корма для собак. Это мясо, для людей не предназначалось, так как обращались с ним эскимосы крайне небрежно и досталось оно нам почти даром.

Из-за обилия добычи, которой в этих краях было необычайно много, эскимосы мясо моржей не брали, а складывали его где придется прямо на берегу, так же периодически кормя им своих собак.

Добыв крупных моржей, эскимосы имели с каждого животного до восьми сотен килограмм мяса, около двухсот килограмм жира и большое количество субпродуктов. Кожа моржа использовалась при изготовлении конное и байдар, ремней, для кровли яранг, стелилась на пол в пологах. Из моржовых кишок шили дождевики, причем нитками служили сухожилия зверя. Жир использовался для освещения и отопления жилищ. Моржовые кости использовали при строительстве лодок, саней, а пропитанные жиром, они служили дровами. Лопатка выполняла роль посуды (тарелки).

Моржей в этих краях, как я уже говорил, было много, так что сняв шкуры с забитых животных, срезав жир, вырезав бивни и кости, взяв сердце, печень и кишки, остальное попросту выкидывалось, и такую халяву я пропустить не мог!

Учитывая наличие дополнительных кормов, я отобрал сто собак, взяв их с большим запасом. Если не понадобятся, мы сможем часть из них либо подарить нашим эскимосам, либо забить на мясо, но пока была возможность, я решил ей не пренебрегать. Тем более, что покупка этих животных нам обошлась всего в четыре ящика винтовочных патронов. По двадцать штук за собаку, и я считал, что это совсем не дорого!

Собаки были отличные, других тут не держали. Щенков отбраковывали сразу, выбирая только сильных и здоровых. Старых, заболевших и получивших травмы псов тоже убивали. Как бы это жестоко не звучало, тратить ресурсы на содержание нахлебников эскимосы не собирались, даже если пищи было вдоволь.

Гренландские собаки эскимосов отличались крупным размером, мощным сложением и крепким костяком. С виду они мало напоминали другие ездовые породы, которые мне доводилось видеть, и основное отличие было в клиновидной голове, на которой едва виднелись небольшие треугольные уши. Шерсть их была тоже гуже, чем у сибирских родственников. Собаки были спокойные и уравновешенные, но при этом выглядели очень выносливыми и сильными. По словам местных эскимосов, эти псы обладали прекрасным чутьем и отлично ориентировались на местности. Агрессия к людям у них отсутствовала полностью, как класс, а вот к животным…

— На медведей мы только с ними охотимся, не боятся они медведя. — Рассказывал мне Сигунылик — Трех-четырех собак хватает, чтобы нануука на месте держать. Тут только жди, пока он к тебе удобно повернётся, а потом один удар, и готово. Если не получилось, собаки раненого медведя снова от охотника отвлекут, и бей опять. Молодые да глупые собаки порой гибнут конечно, бывает и такое, из-за них и охотники бывает погибают, но мало таких случаев. Моржа в море труднее и опаснее брать.

Через три дня после прибытия в стойбище, когда основные работы на берегу были закончены, я построил свою команду в полном составе на галечном пляже фьорда.