— Это как это?! — Невольно вырвалось у Игоря. Вельбот успел пролететь едва ли с десяток метров, как мы одновременно с Игорем увидели странную картину. Перевернувшийся каяк, как ванька-встанька, будто сам по себе перевернулся обратно! Сидящий в нем инуит, с которого еще стекала вода, как ни в чем не бывало взмахнул веслом, и каяк принялся догонять стремительно уходящий в сторону закрытого льдом пролива поплавок из кожи тюленя. — Мистика какая-то!

— Эскимосский переворот! — В моей голове само по себе всплыло название этого приема постановки каяка на ровный киль при опрокидывании, которому в моё время обучали всех каякиров в приоритетном порядке. Способ заимствован у инуитов. Для них это основная техника выживания при опрокидывании каяка во время охоты на тюленей или китов. Для того, чтобы вынырнуть на поверхность, они применяли так называемый эскимосский переворот, делая под водой гребок коротким веслом. Никогда, даже в своем времени я не видел, как это происходит в живую, а сейчас вот наблюдаю так сказать в боевых условиях…

Пока мы хлопали ртами от удивления, группа каяков, ловко обходя встречающиеся на пути льдины, неслась за поплавками, которые то тонули в воде, то вылетали из неё как подброшенный великаном мяч.

— Ходу господа, за ними! — Первым очнулся Корнеев — А то мы потеряем их из вида!

Шлюпка снова понеслась по волнам, стремясь догнать каяки. Вдалеке, на льду закрывающим вход в пролив, я видел маленькие фигурки людей, которые тоже бежали к предполагаемому месту подхода кита. Перед ледяным полем животное должно всплыть, чтобы набрать воздух, это заложенные веками инстинкты, и инуиты собирались использовать этот момент по полной программе. Если каяки с морскими охотниками не успеют, кидать со льда гарпуны будут инуиты из вспомогательной группы, а если кинуть гарпун не получится, они будут стрелять!

Каяки не успели, кит всплыл перед самой кромкой льда, но достаточно далеко для броска гарпуна, со льдины раздались выстрелы. Результаты стрельбы с такого расстояния было не видно, однако очевидно попадания были, так как кит не стал долго задерживаться на поверхности и тут же нырнул снова.

Когда мы подплыли к группе каяков, без движения замершей возле поля сплошного льда, кита и след простыл. Один из потрепанных поплавков болтался возле каяков, а инуиты сматывали кожаный линь.

— За лед зацепился, вырвало гарпун — Пояснил мне Тупун, не дожидаясь вопросов. Инуит был весь покрыт льдом, на его водонепроницаемой куртке из моржовых кишок, как будто ледяной панцирь образовался. Очевидно он и был тем самым охотником, что нырнул под воду вместе со своим каяком, попав под китовый хвост — Зато второй хорошо попал. Фонтан был с кровью! Это я его кидал!

— Так он же, кит этот ваш, под лед ушел. Потеряли подранка получается? — Я не понял радости инуита. Столько времени на подготовку потратили, и всё зря!

— Нет, он вернётся, там дышать негде — Инуит улыбнулся, показывая рукою на лед, который закрывал пролив — Лед толстый, а кит уже мертв, только не знает ещё об этом. Его Седна погулять напоследок отпустила, вот он и ушел, но он обратно придет, она нам разрешила его добыть!

— Кто такая Седна? — Громким шепотом спросил меня Арсений, сидящий на веслах — О чем он?

— Богиня такая, что в море живет. Типа это когда-то девушка была, плыла с отцом по морю, а когда шторм начался, её отец в море и кинул, чтобы вместе не утонуть значит. Она не будь дурой, за каяк ухватилась, а он ей, папаша получается ейный, пальцы дочуре отрубил, чтобы не баловалась. Отец сказал тонуть — значит тонуть! Она и утонула, и стала богиней, а её отрубленные пальцы превратились в китов, тюленей и моржей. — Быстро пересказал я популярный у инуитов миф своим коллегам — Она считается покровительницей охотников, которые зависят от её милости в добыче пищи. Именно она разрешает охотникам кого-то убить из своих зверей. Если добычи нет, то инуиты верят, что Седна на них злится и поэтому не отправляет к ним своих подданных.

— А… ну тогда всё ясно, тогда всё в порядке — Арсений как всегда хохотнул — Раз Седна-богиня разрешила, тогда ладно… Я просто подумал, что это баба его вроде любимая, но которая не дает, а он на почве неразделенной любви совсем сбрендил. Романтик, господа, местного разлива!

— Ты бы не ржал так, морда твоя бледнолицая — Я повернулся к капитану — Для инуитов их боги так же святы, как для нас наш. Не надо глумится, даже если тебе и кажется, что это смешно, а то так и до беды не далеко. Мы сейчас не в Европе, это земля инуитов и их вера. А в чужой монастырь, как известно со своим уставом не ходят.

— Монастырь? — Арсений снова заржал, но тут же поперхнулся своим смехом, под моим тяжёлым взглядом — Они же язычники, какой тут монастырь? Тут лучше другая пословица подходит. С волками жить — по волче выть! Ладно командир, не злись, не хотел я обидеть твоих инуитов и их богов.

— Аргек! (кит на инуитском) — Наш содержательный разговор о религии прервал крик одного из эскимосов, который показывал рукой на ледяное поле.

Метрах в ста от нас лед вздыбился, а потом из него показалась голова кита! Животное тут же снова ушло под воду, а из образовавшейся полыньи вырвался фонтан розовой жидкости, поднявшись вверх почти на десяток метров. Инуиты которые дежурили на льду с гарпунами и винтовками тут же бросились в сторону всплывшего гиганта, пытаясь перехватить его в таком уязвимом положении.

— Чего нам делать? — Спросил я Тупуна.

— Ждать — Инуит пожал плечами — В той полынье он не останется, может пробьет ещё одну или две, а потом вернётся на открытую воду, у него закончатся силы. Гарпун попал в лёгкое. Сейчас он на долго не нырнёт. Скоро появится. Его надо будет добить.

Тупун оказался прав. В следующий раз кит взломал лед в десяти метрах от первой полыньи, а потом, примерно через двадцать минут, спина кита показалась у самой кромке молодого льда, после чего кит больше не нырял. Каяки эскимосов настигли жертву через несколько минут, и ещё три гарпуна вонзились в спину животного. Кит только вздрогнул, ударил по воде хвостом, однако под воду не погружался. Ему не хватало воздуха, из дыхала потоком лилась кровь, окрашивая воду вокруг своим зловещим, красным цветом.