Для собак рацион на главной базе отряда разнообразием не отличался, и состоял из полкилограмма китового, медвежьего или тюленьего мяса один раз в день, или же одной рыбины, если она будет.

Стандартный дневной рацион на одного человека на маршруте во время выходов, мы определили, как полкилограмма пеммикана, полкилограмма сухарей, сто грамм сгущенного молока и чая. Для дневного перекуса на маршруте, так как прием горячей пищи предполагалось делать только утром и перед сном, мы брали по одной плитке шоколада из расчета на двух человек. На каждого члена команды санного похода, должно было уходить так же сто пятьдесят грамм керосина в сутки. Дневной рацион собак состоял из полкилограмма собачьего пеммикана.

По истечении недели, отводившейся на подготовку, я назначил составы и руководителей трех вспомогательных отрядов и одного заместителя, который мог заменить любого из выбывших начальников, в случаи болезни или других непредвиденных обстоятельств.

Корнеев стал руководителем первого отряда, Сизов второго, а третий отряд возглавил Куницкий. Заместителем стал Сергей Галицкий — врач экспедиции. Игорь Паншин, Александр Серёгин, Арсений Фомин и Ричард Гросс, предварительно были определены в основную, полярную группу, куда входили ещё я, и два инуита — Тупун и Алюк. На время нашего отсутствия старшим на полярной станции будет Чарли Гросс, в задачу которого входило провести хоть крохи полярных исследований.

Основная полярная группа этой весной должна была действовать вместе со вспомогательными, работая на доставке снаряжения в стартовый лагерь.

Составы вспомогательных отрядов и основной полярной группы были предварительные, окончательный отбор людей, которые пойдут на покорение полюса, я предполагал сделать в конце зимы, по итогам работы полярников при прокладке маршрута на мыс Волкова и закладки продовольственных складов.

Такое распределение я сделал не случайно. Самые возрастные участники нашей команды, Корнеев и Сизов, должны были заняться и самым простым участком пути, от основного лагеря до фьорда «третий склад», а вот Куницкий и полярная команда, брали на себя самый сложный маршрут, предполагающий прохождение непосредственно до стартового лагеря по очень пересеченной местности. Причем я, Ричард и Тупун, должны были идти передовой разведывательной группой, определяя сам маршрут, места стоянок и закладки складов, и достичь мыса Волкова за один выход, идя практически налегке, и везя с собой только самое необходимое, а точнее ровно столько, сколько нужно на дорогу в один конец. Идти предполагалось быстро. Пополнить запасы мы предполагали при возвращении, используя уже готовые лагеря и склады, на которых уже должно было быть часть провизии и снаряжения.

— А если склады будут пусты? Если что-то пойдет не так? Непогода, или еще чего случится? — Чарли к моему рывку на разведку отнесся скептически — Что тогда? Как вы вернётесь на базу?

— Волков бояться — в лес не ходить! В том году с Льюисом мы шли практически без продовольствия, из-за теплого лета нам не удалось пополнить запасы — Уже в который раз объяснял я своему заместителю по науке — Собак даже почти всех пришлось забить. Ледник был рыхлый, мы не знали дороги и шли медленно, и тем не менее мы почти удачно дошли. Льюис погиб именно из-за того, что мы рискнули добраться до склада. Если бы не это… ладно, не будем о грустном. В любом случае мне идти нужно. Только я знаю дорогу и смогу разобраться в своих записях, а кроме того мне нужно тренироваться. Там, во время выхода к полюсу мы будем практически в тех же условиях, что и сейчас группа разведки. Неизвестно насколько удастся закинуть крайние продовольственные базы по льду к полюсу. В любом случае, нам придется часть пути преодолеть, надеясь только на себя. Сейчас самый лучший способ проверить себя и снаряжение. Мы трое тут самые подготовленные и опытные. Ричард и я отличные лыжники и каюры, а Тупун вообще ледяной монстр и отличный охотник. Всё будет нормально Чарли. Мы проложим маршрут и вернёмся, а весной и ты сможешь пройти в стартовый лагерь, конечно если не забросишь тренировки.

— Волкова боятся — на полюс не ходить… Я бы так сказал. После нашей перестрелки с людьми Соверса, я думаю именно эта пословица будет в ходу очень скоро. Ладно, я знаю, что мне тебя не переубедить Сидор — Чарли тяжело вздохнул — Проклятые ноги! Если бы не они, я бы пошел с вами! Не обращай внимание на моё ворчание, это во мне говорит зависть. Я уверен, что у вас всё получится, ведь за что ты не возьмёшься, у тебя всё получается. Не знаю, как ты это делаешь, но я тебе завидую. Чертов русский! Береги себя.

— Янки гоу хоум! — Привычно ответил я на шуточное проклятие моего американского друга — Будет мне еще какой-то пиндос указывать, чего мне делать! Хочу берегу, а хочу не на берегу!

— Почему пиндос? — Очередной раз спросил меня Чарли, засмеявшись. — Похоже на испанское слово «идиот», но если это так, то ты его произносишь неправильно. Над произношением надо поработать!

— Правильно я всё произношу! — Я тоже рассмеялся. Происхождение этого прозвища жителей Америки я знал, но не буду же я рассказывать Чарли, что так америкосов сербы называли во время Югославской войны, а наши парни миротворцы подхватили, позаимствовав его у братишек, так как очень уж оно хорошо звучит. — Знаю я испанский гринго, а тебе вот знать, что значит «пиндос» не положено, ибо ты и есть пиндос!

— Как всегда твоей логике нет равных Сидор — Сделал мне комплемент Чарли — Впрочем, я уже привык. Где ты, и где логика?

— И то верно!

Все приготовления завершены. Зимовье стоит, собранное по бревнышку, в его окнах солнце отражается от стекол, а над крышей клубится дымок, который вырывается из печной трубы. Закончены и береговые склады, так же, как и у американцев, они собраны из камней, что нашлись на берегу. С «Единорога» на берег перевезено всё основное имущество экспедиции, на корабле остался только самый минимальный запас. Даже вельботы сняты с корабля, и складированы на берегу. Если судно раздавит льдами, и датский китобой не сможет пробиться к нам следующим летом, на этих вельботах мы будем возвращаться назад, к тем местам, где льды не так опасны для мореплавания. Но надеюсь до этого не дойдет. Почему-то я верю в старый звероловный корабль, мне кажется, что он выдержит натиск твердой воды.

Стойбище наших инуитов тоже преобразилось. Все иглу поселения теперь соединены между собой снежными тоннелями, позволяющими переходить из одного ледяного дома, в другой, не опасаясь непогоды. Эскимосы не сидят на месте, каждый день они трудятся, усовершенствуя свои постройки и заполняя мясом свои и наши ледники. Там течет обычная жизнь, они тут не выживают, преодолевая трудности как мы, они тут живут. Мне порою кажется, что эти люди будут жить свободно и счастливо где угодно. В стойбище постоянно слышан смех, как будто оно находится не в снежном аду, на берегу закованного в лед океана, а на тропическом райском острове. Хотя для них, для инуитов, это, наверное, и есть рай. Другой жизни они не знают.