Заканчивалась долгая полярная ночь. Мы всё же успели сделать всё, что запланировали до её наступления. Точнее не так, полярная группа, совершившая второй рейс в стартовый лагерь вернулась уже в полной темноте, преодолев обратный путь без потерь. А потери вполне могли быть, так как возвращение вышло сложнейшим. Не прекращающийся буран, который буквально выматывал из нас душу всю дорогу, резкое понижение температуры, и опустившаяся темнота, превратили тропу почти в непроходимую полосу препятствий.

Задерживаться и пережидать непогоду было нельзя, у нас на это не было предусмотрено резерва запасов. Продукты и снаряжение, привезенные с собой нужно было сберечь, и, хотя мы возвращались от склада к складу, трогать их я запретил категорически. Сложилась парадоксальная ситуация, почти в каждом лагере имелись припасы, но мы и собаки шли налегке и голодали. И возможно всё могло бы кончится плохо, если бы опять не вмешался Тупун.

Этот инуит все больше и больше вызывал у меня восхищение. Когда мы вернулись в стартовый лагерь, уже частично пополненный запасами привезенными группами Арсения и Куницкого, Тупун похвастался нам своей добычей. В мясном складе лежали туши тринадцати добытых и разделанных тюленей! Для провизии, привезенной группами снабжения пришлось строить второй склад! Отличился инуит, нечего сказать… Он ещё и уходить с нами не хотел, уговаривая меня, чтобы я его оставил в лагере ещё на месяц! Мол сам вернётся потом, или зимовать останется. Охотнику было жаль покидать никем не тронутые и богатые на дичь угодья! Я переживал за инуита, и поэтому в этот раз категорически ему отказал, и не зря!

Склады нам так и не пришлось вскрывать, мы разнообразили наш скудный рацион по другому!

— Сейчас вернусь — В первую же нашу незапланированную из-за непогоды днёвку, во время которой я приказал урезать рационы людей и собак втрое, инуит взял с собой свой мешок, и ушел на ледник.

Вернулся Тупун через пять часов, когда мы уже начали за него всерьез волноваться. Буран и не думал стихать, а потеряться в незнакомой местности было проще простого. И тем не менее обратную дорогу инуит нашёл, а вернулся не с пустыми руками. Шесть полярных куропаток, стали его добычей!

— Хорошее время для охоты — Усмехнулся Тупун, когда я спросил его, как ему это удалось. Ружья, или даже копья он с собой не брал. — Ыалыкы в такую погоду на земле сидит, близко к себе подпускает, почти не летает. Сеть кидал, и ловил.

— Да как ты их в таком буране и темноте находишь?! — Ричард с интересом рассматривал небольшую, сплетенную из сухожилий сеть — Их и в хорошую погоду-то не видно особо!

— В буран они в снегу зарываются, только голова торчит — Поделился секретом Тупун — Клюв чёрный у них, они головой верят, я вижу. Не по ветру черная точка поворачивается, или на месте стоит, не заметает её. А если не увижу, и она из-под ног взлетит, то далеко не уходит, ветер и буран не дает. Тогда ждать надо, пока не сядет снова. А так просто всё, нужно просто сеть вовремя кинуть.

— Просто у него всё… — Ричард с уважением посмотрел на эскимоса — Пар на льду увидеть просто, куропатку в буран тоже просто… У тебя что, вместо глаз бинокли вмонтированы?!

— Жри чё дали, не ворчи! — Меня такие тонкости тогда не интересовали. Шесть куропаток, хоть и временно, но избавляли нас от голода!

Так и шли мы на зимовье. Во время движения питаясь нашими скромными запасами, а если задерживались где-то на долго, то Тупун уходил из лагеря, и почти всегда возвращался с добычей. Именно в большей степени благодаря этому инуиту, наша осенняя эпопея завершилась благополучно, за что и стал Тупун обладателем новенького ружья и ножа, которые я выделил ему в качестве премии.

Позади были несколько месяцев темноты, жесткого графика жизни и постоянной борьбы с непогодой и депрессией. По своему прошлому опыту я уже знал, что пускать дело на самотек нельзя, и сразу же после возвращения из крайнего выхода на подготовку стартового лагеря установил на зимовке суровые правила. Сон, прием пищи, дежурства, работа — всё это строго регламентировалось. Мне очень повезло, что мои спутники в основной своей массе были военными, и к дисциплине, а также к соблюдению субординации им было не привыкать. А ещё нам очень повезло с тем, что нашими соседями по зимовке оказались инуиты.

С приходом темноты, разбавляемой недолгим временем сумерек в середине дня, инуиты принялись праздновать. Именно так, не жить в ожидании первых лучей солнца, а праздновать! Полярную ночь они называли кайвитийвик. Когда стойбище готово к зимовке, когда ему не грозит голод, кайвитийвик — время танцев и развлечений, которое начиналось с заходом солнца и заканчивалось, когда оно вновь появлялось на небосклоне. Песни, пляски, игры… В иглу, построенных эскимосами мы не видели мрачных и хмурых лиц, инуиты ходили с довольной улыбкой на лице, с ней же и ложились спать.

Стойбище стало для нас чем-то на вроде клуба, куда мог прийти любой полярник в свое свободное время, и отлично там его провести, на время забыв о суровом графике жизни и непрекращающейся работе, которую всё время им находил неугомонный командир. Каждый мог найти в стойбище занятие по душе. Потанцевать, послушать охотничьи истории и песни эскимосов, да и чего там греха таить, каждый мог провести время с женщинами, так как инуиты были вовсе не против поделится ими с белыми соседями. Странная для белого человека культура этого народа призывала делится с ближним всем, том числе и жёнами. И пусть инуитки не были писанными красавицами, пусть они были не искушены в манерах, но выбирать нам не приходилось. Стойбище быстро стало самым популярным местом время провождения на нашей зимовке.