— Нет. Договорите со мной.

Я не оборачиваюсь:

— Гереса.

Тяжёлый шаг богатырши в кольчуге. Она подходит к креслу, и её голос звучит, как закрывающаяся бронедверь:

— Господин Амагири, прошу вас немедленно покинуть дом Вещих-Филиновых по своей воле.

Так как реакции не последовало, кольчужная рукавица ложится ему на плечо.

— Как ты посмела касаться меня, шваль?! — резко восклицает Синди, и в следующую же секунду срабатывает техника воздуха. Плотный порыв ударяет Гересу в грудь.

Но физик-Мастер остаётся на ногах. Лишь чуть отступает, поджав одну ногу, принимая боевую стойку.

Синди моргает обескураженно. Он явно рассчитывал эффектно отбросить девушку в стену. Что ж, молодой Амагири своего добился. После такой выходки мне приходится войти в комнату и пообщаться с ним более плотно.

— Амагири-сан, — голос мой спокоен. — Вы использовали магию в моём доме без разрешения. Значит, вы здесь больше не пробудете и минуты.

Мой легат уже «включён». Я посылаю команду Воронову:

— Используй тот пузырь, который ты тестировал в гоблинской кампании.

Легионер выглядит озадаченным:

— П-п-погоди… А ты откуда знаешь, шеф?

Я усмехаюсь, глядя в глаза Синди:

— Мне же интересно, как проводит время мой Легион. Потому временами посматривал, как вы разносите гоблинов.

— Счас сделаю! — Воронов собирается с мыслями.

Его двойная стихия — Тьма и Вода. Вторую получил он благодаря мне относительно недавно, но уже неплохо освоился.

В комнате образуется жидкая Тьма. Хлещущая, вязкая, как нефть, собирается в ком, сжимается — и в следующую секунду вокруг Синди схлопывается чёрный пузырь. Изнутри оболочки раздаётся удивлённый вопль. Формируется почти идеальная сфера плотной водо-Тьмы, сверкающей чернильными бликами. Она обволакивает японца полностью — и тут же взмывает вверх, подхваченная внутренним импульсом.

Синди не успевает даже вскрикнуть, как пузырь вместе с ним с лёгким шлёпом вылетает в широкое окно с видом на сад. Створки оказались лишь прикрыты, не заперты — видно, служанки проветривали, да поленились защёлкнуть. Потому стекло цело, а пузырь, мягко проскользнув, вылетает наружу.

На улице он лопается при ударе об землю. Синди, мокрый как курица под ливнем, распластывается в траве. Костюм прилип к телу, причёска перекосилась.

Я уже отправил мысленный сигнал гвардейцам. Снаружи раздаётся тяжёлый топот — и спустя несколько секунд в сад врывается охрана. Японца окружают, громобои направлены прямо ему в грудь.

— Прошу вас немедленно покинуть территорию графа, — ровно говорит старший из гвардейцев.

Синди не спорит. Вид у него такой, будто спорить — последнее, что ему сейчас хочется. Его молча провожают к калитке, а он покорно идёт, весь мокрый, грустный и без единого слова.

А в гостиную, привлечённые шумом, уже вбегают Гепара и Настя. Как будто сговорились — обе в майках и шортах. Настя, к тому же, отрастила рыжие волчьи ушки, явно для эффекта: мимишность зашкаливает почти так же, как у Гепары с её фирменными гепардовыми. Обе теперь хвостатые, ушастые, будто родные сёстры.

— Что случилось, Даня? — спрашивает Гепара, глядя на меня, потом на открытое окно.

Гереса склоняет голову, тряхнув пышной копной волос:

— Милорд, прости. Я не справилась с ним сама.

Я усмехаюсь, будто услышал шутку:

— Ну не скажи. Я просто тебя опередил и пожалел его кости. А так, конечно, ты всё бы сделала сама и выкинула японца за дверь. У него не было шансов перед тобой.

Богатырша приободряется.

— Ваш способ действительно более быстрый и гуманный.

Настя подходит ближе, глаза у неё блестят, как у волчонка перед новой игрушкой:

— А что ты использовал? Телепатию? Расскажи-расскажи!

— Нет, — улыбаюсь. — Я применил технику Тьмы и Воды. Создал пузырь вокруг господина Амагири и выкинул его в окно.

Настя аж присвистывает:

— Вот мне тоже не терпится второй Дар…

С ухмылкой касаюсь щёки оборотницы. Настя фыркает, но не отстраняется — наоборот, чуть прижимается к моей ладони.

— Всему своё время, — говорю. — Для начала стань Грандмастером-оборотнем. А это, прогнозирую, у тебя получится очень скоро. Дай нам три года — и устроим.

— Я правда смогу стать Грандмастером так скоро? — её глаза расширяются, как блюдца.

Я подмигиваю:

— А как же.

И она не выдерживает — бросается ко мне, обнимает за шею, прижимается крепко:

— Я тебя обожаю!

Гепара рядом качает головой, но взгляд у неё одобрительный. Гереса же демонстративно нас игнорирует, и правильно делает — у неё своя боевая невозмутимость.

А японцы теперь знают, что бывает, когда врываешься без предварительного звонка.

А мне пора в гости к старику Мерзлотнику. Нехорошо заставлять ждать уважаемого Грандмастера Льда, пускай даже если он твой вассал.