— Будет сделано, командир! — козырнула она с экрана. — Я уже начала поиск. К вашему возвращению у меня будет полное досье на этих жучков!

— Отлично, — сказал я, направляясь к выходу. — Тогда нечего время тянуть. Иду готовить сэра Костиуса к путешествию. Встретимся на взлётной площадке через час.

Октавия последовала за мной такая счастливая, что я невольно улыбнулся. Ведьмочка даже пританцовывала, искренне радуясь предстоящему полёту:

— Пойду собирать вещи! — воскликнула она, ещё раз заключив меня в объятия напоследок, после чего убежала в замок.

А я думал о том, что, раз мы всё равно летим в пустыню, нужно будет обязательно ещё раз тщательно проверить пирамиду Регины. Кто знает, вдруг она всё-таки туда возвращалась.

Полёт на Сэре Костиусе в пустыню занял значительно меньше времени, чем я ожидал. Наш элегантный дракон в цилиндре летел с явным удовольствием, время от времени выписывая причудливые виражи или внезапно меняя высоту, заставляя нас крепче держаться за поручни.

Когда впереди показались знакомые песчаные дюны, я был уверен, что мы летим невидимыми благодаря артефакту Октавии.

Но не успели мы приблизиться к территории звероголовых, как из-за барханов взмыли два величественных сфинкса и полетели прямо к нам.

Конечно же, это были уже знакомые нам Тиамат и Хэшерем. И они явно видели нас, несмотря на действие цилиндра.

— Вот это да! — воскликнула Октавия, не сводя глаз с крылатых созданий. — Они потрясающие! Такие мощные магические ауры…

В прошлый раз, сфинксы улетели быстрее, чем она успела с ними познакомиться, так что такая реакция была вполне понятна.

Тиамат, сфинкс с женскими чертами лица, подлетела ближе:

— Приветствуем тех, кто возвращается под покровом тайн. Хотя тайны слабы перед глазами, что видят суть.

Я хмыкнул. Похоже, что сфинксы вернулись к старой манере говорить. И это к лучшему, я как-то не догадался захватить с собой в эту экспедицию Фила и Ганса. А без них в новомодном сленге разобраться совсем не просто.

Хэшерем, тем временем, добавил:

— Время изменило многое, но дружба остается… как бы это сказать… топовой темой.

Хотя, видимо, излечение прошло не до конца.

Октавия внезапно оживилась:

— Могу я задать вам вопрос? Это ведь… такой шанс узнать что-то по-настоящему ценное. Вы позволите?

Судя по блеску в глазах ведьмочки, у неё в голове уже крутился такой ворох самых разнообразных вопросов, что и сотни сфинксов не хватит, чтобы удовлетворить её жажду познания.

Сфинксы переглянулись, и Тиамат ответила как всегда туманно:

— Вопросы можно задавать всегда. Но получат ли они ответы — зависит от мудрости спрашивающего.

Октавия нахмурилась, явно пытаясь понять скрытый смысл. Хэшерем подсказал:

— Не всякий вопрос достоин ответа. Но всякий ответ ждёт своего вопроса.

— Это загадка, — поняла Октавия. — Мне нужно сформулировать правильный вопрос?

Сфинксы промолчали, что само по себе было ответом.

— Интересные у вас тут правила общения, — заметил дед Карл с иронией. — Хорошо, что не все такие… интеллектуально требовательные.

Тиамат бросила на него испытующий взгляд:

— Мудрость приходит не с годами, но с пониманием. Даже вечность не научит того, кто не желает учиться.

Дед фыркнул и замолчал. Иногда даже мне бывает сложно понять, что происходит в его голове. Казалось бы, он должен быть первым, кто захочет задать сфинксам какой-то вопрос. С его-то тягой к знаниям! Но он не проявил к этому особого интереса ни в прошлый раз, ни теперь.

Сэр Костиус тем временем пошёл на снижение, приземлившись среди барханов. На первый взгляд, это место не отличалось ничем от сотен других таких же в огромной пустыне, но я ещё в прошлый раз хорошо запомнил координаты, и теперь убедился, что прав.

А вот Октавия удивилась:

— Где все? Разве мы летели не к поселению звероголовых?

Хэшерем улыбнулся:

— Не там, где были, но там, где должны быть. Следуйте за нами.

Сфинксы повели нас к тому, что на первый взгляд казалось обычным песчаным холмом. Но Тиамат коснулась лапой определённого места, и в песке открылся проход.

— Вау, — присвистнула Октавия. — Секретный вход!

— Скорее, главный, — поправил Хэшерем. — Секретные — это те, о которых мы не говорим.