Неужели получилось?

Он перевёл взгляд на один из мониторов системной диагностики. На нём горели цифры. Красные. Неумолимые.

07:14 07:13 07:12

Обратный отсчёт.

Он не знал, что это. Может, сбой. Может, таймер самоуничтожения. Но всё его солдатское нутро кричало в один голос.

Это не сбой.

Это обратный отсчёт до чего-то окончательного. До чего-то, что сотрёт с лица земли эту гору, эту обсерваторию, их всех.

До конца.

Десять минут.

Нет, девять минут и сорок семь секунд.

Красные цифры на мониторе Лены. Единственное, что не распадалось в этом хаосе.

Хавьер смотрел на них. Всё безумие, вся психическая буря «Эха» вдруг обрели холодную, убийственную ясность.

Спасти Люсию, вытащить её из «Пастыря», только чтобы их всех испарили в огненном шаре?

Нет. Не так. Не сегодня.

Он перевёл взгляд на Лену. Она ссутулилась над клавиатурой, лицо белое, как бумага, на лбу блестел пот. Она была похожа на сапёра, склонившегося над взрывателем. Одно неверное движение — и всё разлетится к чертям.

Полностью поглощённая. Сражалась за каждый бит, за каждый процент стабильности.

Она не видела таймера. Или видела, но выбрала свою битву. Её мир сузился до двух мониторов и хрупкой нити сознания, связывающей её с Люсией.

Их взгляды не встретились. Слов не было. Не нужны.

Хавьер развернулся. Тело гудело от остаточного напряжения после интерфейса, но двигалось оно с новой, ледяной целеустремлённостью.

Он проверил пистолет. Магазин почти пуст. Неважно.

Оружие сейчас было не главным. Главной была воля.

Он ударил по двери ногой у самого замка. Хлипкая конструкция поддалась, и дверь со скрипом распахнулась.

Главный зал обсерватории превратился в театр безумия. Пространство дрожало, искажалось, как воздух над раскалённым асфальтом.

Протокол «Эхо» не просто кричал в головах. Он проецировал свои кошмары в реальность.

Полупрозрачные, мерцающие фигуры из цифровых помех скользили между колоннами. Тень маленькой девочки в белом платье — Ева, нулевой пациент — пряталась за стойкой управления, её силуэт распадался и собирался вновь.

Высокая фигура мужчины в лабораторном халате — Кассиан или Кросс, какая разница — простирала руку, которая таяла в воздухе, превращаясь в рой светлячков.

Воздух был плотным, наэлектризованным. Пахло не просто озоном. Пахло чем-то тошнотворно-сладким, как горящий пластик, с едва уловимой нотой горелого белка.

Запах горящих нейронов.

Серые комбинезоны Хелен, чёрная снаряга Воронова — теперь это не имело значения. Враг был один, и он сидел у них в головах.

Один боец, здоровенный мужик с нашивкой «Закат», сидел на полу и плакал, как ребёнок, глядя на свои пустые ладони.

Другой, оперативник Хелен, вёл огонь по потолку, выкрикивая бессвязные команды невидимому отряду.

Двое катались по бетонному полу, сжимая головы, их тела выгибались в беззвучных конвульсиях.

Хавьер двинулся сквозь этот хаос.

Ярость никуда не делась. Но она изменилась.

«Эхо» и подключение к Люсии выжгли из неё всё лишнее, оставив только холодный, сфокусированный вектор.

Наконечник копья.

Он не видел врагов. Он видел только препятствия на пути к цели.

Цель — бронированный командный контейнер Хелен, установленный снаружи, у главного входа. Там был пульт. Там был таймер.

Первый оперативник, вскинувший на него автомат с безумным взглядом, получил удар в горло. Короткий, точный. Боец рухнул, хрипя, роняя оружие. Хавьер не замедлил шаг. Второй, преградивший ему путь, стреляя в призрачную тень на стене, лишился автомата и получил коленом в солнечное сплетение. Сложился пополам, захлёбываясь воздухом. Третьего… третьего Хавьер просто обошёл.

— Стой! — раздался крик сбоку.

Матео, лидер радиолюбителей, стоял у лестницы, ведущей на второй ярус. Его лицо было бледным, но глаза — ясные. Видимо, его скептицизм и постоянная работа с помехами дали ему какой-то иммунитет. Он целился в Хавьера из старого охотничьего ружья.

— Они все сошли с ума! Ты куда?! Ты такой же, как они!

Хавьер остановился на долю секунды. Его взгляд был пуст. Времени на объяснения не было.

Он мог убить этого старика, не моргнув. Сломать ему руку.