Но это было неэффективно. Лишняя трата энергии.

Он просто сделал шаг в сторону, оттолкнув Матео плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы тот потерял равновесие. Ружьё качнулось в сторону.

— Там таймер, — бросил Хавьер через плечо, не оборачиваясь.

Этого должно было хватить. Он не оглянулся проверить. Он уже был у массивных входных дверей, выбитых штурмом. За ними — холодный горный ветер и его цель.

Таймер в его голове тикал громче любого крика.

В мобильном штабе группы «Закат», припаркованном в полукилометре от обсерватории, царила иная тишина. Не оглушающее спокойствие после бури, а ватная, давящая тишина провала.

Кирилл, самый молодой оперативник в команде, стоял у входа в командный отсек, и его руки слегка дрожали. Он заставил их замереть.

Он только что видел, как сержант Белов, ветеран двух чеченских кампаний, человек, который мог шутить, вытаскивая осколок из бедра, выстрелил себе в висок. Просто, молча, глядя в одну точку. Протокол «Эхо» не убивал всех. Он находил трещину в психике и ломал человека об неё.

Кирилл заставил себя войти внутрь.

Командный отсек был святилищем Воронова. Обычно здесь пахло дорогим кофе и кожей, а на экранах сходились и расходились нити тактических схем. Сейчас здесь пахло потом и страхом.

Дмитрий Воронов, «Конструктор», легенда, интеллектуал, сидел на полу, прижавшись спиной к серверной стойке. Он обхватил голову руками, его дорогой кашемировый свитер был испачкан грязью. Его знаменитые очки в роговой оправе валялись рядом. Одно стекло треснуло.

Он раскачивался взад и вперёд, как аутист. И бормотал.

— Я не знаю… я им говорил… они ушли без меня… — шептал он. — Не предатель… я не… нет…

Кирилл смотрел на него. Многолетнее, почти религиозное восхищение рассыпалось в пыль. Этот человек не был гением. Он был всего лишь оболочкой, выстроенной вокруг старой, гноящейся раны. И сейчас оболочка треснула.

— Дмитрий Сергеевич! — голос Кирилла прозвучал неожиданно резко. — Приказ! Что нам делать?

Воронов вздрогнул. Он поднял голову, и Кирилл отшатнулся. Глаза. Это были не глаза «Конструктора», полные иронии. Это были глаза затравленного зверька. В них не было ничего, кроме животного ужаса.

— Тише… — прошептал Воронов, прижимая палец к губам. — Они услышат. Они всегда слушают.

Кирилл понял. Всё кончено. Миссия провалена. Командир потерян. Он посмотрел на экраны. Хаотичные точки его бойцов метались по карте, некоторые просто замерли. Потери. Огромные потери. И ради чего? Ради сломленного старика на полу.

Холод. Не страх, а чистый, профессиональный холод залил его изнутри. Он сам не узнал свой голос, когда нажал тангенту на рации.

— Группа «Закат», говорит Сокол-семь. Код отмены — три-ноль-ноль. Повторяю, код отмены. Всем отступать к точке эвакуации. Немедленно.

Он не стал слушать вопросы. Отключил связь, подошёл к Воронову и грубо схватил его за плечо.

— Вставайте, Дмитрий Сергеевич. Уходим.

Воронов обмяк, как тряпичная кукла. Кирилл взвалил его на плечо. Тело, которое казалось воплощением власти, было на удивление лёгким. Просто кости и страх.

Вытаскивая своего сломленного командира из эпицентра его личного ада, Кирилл не чувствовал ни жалости, ни злости. Только пустоту. Он не спасал командира. Он убирал с доски сломанную фигуру.

Холодный ветер ударил Хавьера в лицо, когда он выскочил из здания. Он принёс с собой запах мокрого камня и хвои. Впереди, метрах в пятидесяти, стоял он. Бронированный контейнер. Командный пункт Хелен.

Дверь была заперта. Стальная, герметичная. Хавьер не стал тратить время. Он увидел рядом брошенный ящик с инструментами, оставленный радиолюбителями. Схватил тяжёлую монтировку.

Первый удар. Второй. Третий. Металл глухо стонал. На четвёртый раз замок поддался с громким щелчком. Хавьер рванул дверь на себя.

Внутри было стерильно. И тихо. Голубоватый свет от множества экранов заливал узкое пространство. Хелен Рихтер стояла спиной к нему, у главного пульта. На ней был всё тот же идеально сидящий чёрный костюм. Ни единой складки.

На центральном экране горела тактическая карта. В центре мигала красная точка — их обсерватория. А под ней — таймер.

Она знала, что он здесь. Но не оборачивалась.

— Впечатляюще, Рейес, — её голос был ровным, безэмоциональным, как у синтезатора речи. — Но в конечном счёте, бесполезно. Это не месть. Это просто… оптимизация активов.