– Тетя Пушпа, это я, Смита Агарвал.

На лице Пушпы Патель по-прежнему читалось недоумение. «Сколько же ей сейчас лет? – подумала Смита. – Она чуть старше папы».

– Простите, – сказала миссис Патель, – вы ошиблись. – Как будто Смита звонила по телефону и не туда попала, а не стояла перед Пушпой и не смотрела ей в глаза.

– Тетя Пушпа, это я, – повторила Смита, – ваша бывшая соседка из квартиры 5С.

Смита узнала сундук из красного дерева в гостиной Пушпы. Они с Чику забирались в него, играя в прятки, а Рохит – он был на два года их старше – топал ногами по мраморному полу и притворялся, что не видел, куда они спрятались.

– Я помню этот сундук, – сказала она. – Мы с Чику…

– Спасибо, – ответила Пушпа, села в кресло и жестом пригласила Смиту сесть напротив. – Что будешь пить? – вежливо спросила она. – Чего-нибудь горячего? Или холодного?

– Ничего, спасибо, – ответила Смита, не желая превращать этот визит в светский. Она оглядела комнату, где так часто бывала в детстве.

– Вы по-прежнему живете в Штатах? – спросила Пушпа. Ее голос звучал дружелюбно, но в глазах читалось отсутствие интереса. Когда-то Смита обожала тетю Пушпу; из всех взрослых та была ее любимицей. Теперь она недоумевала, почему та ей нравилась.

– Да. Я живу в Нью-Йорке.

– Понятно. Мы там были. Много раз.

Смита кивнула.

– Хорошо, – туманно ответила она. – Понравилось?

Дома ли муж Пушпы? Как его звали? Имя стерлось из памяти.

Пушпа поморщилась.

– Кое-что понравилось. Но слишком много у вас там темных на улицах, от них одни проблемы.

– Простите?

– Ну этих… Как вы их зовете? Черных.

– Вы имеете в виду афроамериканцев.

Ну разумеется, Пушпа расистка. Чему удивляться?

Пушпа напряглась. Откинулась на спинку кресла.

– А ты как? Замужем?

– Нет, – ответила Смита. – Не замужем. А как…

– И проблем нет?

Смита растерянно уставилась на женщину, но потом поняла, что она имеет в виду. Папины друзья-индийцы часто использовали этот эвфемизм – «проблемы», – говоря о детях.

– Нет, – ответила она.

– Сочувствую, – сказала Пушпа, точно бездетность Смиты была трагедией.

Смита разозлилась.

– А как дела у Чику? – спросила она, желая сменить тему. Пушпа просияла.

– У него все хорошо, – ответила она. – Он очень известный адвокат. Теперь все зовут его Четан. Мы уже не называем его Чику. Все-таки он выступает в Верховном суде! Они с женой живут в районе Кафф-Парад [16] . Детей у них трое, все мальчики, бог миловал. Я его женила сразу после колледжа.

«Не только расистка, но и сексистка», – подумала Смита.

– Рохит тоже женился, у него сын, – сказала Смита. – Помните моего брата Рохита?

Пушпа пробормотала что-то невнятное и уставилась на балкон. С улицы доносились крики мальчишек, игравших в крикет. «Мяч, мяч, мяч!» – вопил один из них.

– А из какой семьи… Что за девушка его жена? – спросила миссис Патель.

«Она знает, – подумала Смита. – Она все помнит». Сделав над собой усилие и стараясь говорить нейтральным тоном, она ответила:

– Американка, разумеется. Очень красивая.

– А она не из этих… Как вы их называете… Африканцы?

Смита с трудом боролась с неприязнью.

– Нет, Эллисон белая. – Невестка ее была ирландкой, дочерью эмигрантов в первом поколении с волосами такими же темными, как у нее. Но в Смите вдруг взыграла детская обида и возникло иррациональное желание произвести впечатление на Пушпу, представив Эли белой костью. – Блондинка. С голубыми глазами. Из очень богатой семьи.

Пушпа была сражена.

– Вах, – ахнула она.

Смита мрачно улыбнулась.

– Слышали об «Эппл»?

– А то, – рассмеялась Пушпа. – Мы не настолько отсталый народ. Все знают «Эппл»! У моего Четана три айфона.

Смита кивнула.

– Так вот, отец моей невестки – один из руководителей фирмы «Эппл». Вы бы видели приданое, тетя. – Она бесстыже врала и недоумевала, зачем пытается впечатлить эту ужасную женщину.

– Очень хорошо! – Пушпа кивала, как корова на лугу. Ее глаза на миг задержались на лице Смиты, а потом она потупилась. – А родители? – спросила она. – Они здоровы?

Подступили слезы, и Смита возненавидела себя за это.

– Мама умерла восемь месяцев назад, – сказала она.

– Соболезную, – бросила Пушпа, словно речь шла о смерти почтальона, а не женщины, которая когда-то была ее лучшей подругой.

Смита почувствовала, как в ней заклокотал гнев.

– Мама прожила счастливую жизнь. Но ни на минуту не переставала скучать по этому городу, – тихо проговорила она. – Она скучала по нему всю жизнь.

Пушпа уставилась на свои руки.

– Как можно скучать по Индии, переехав в Америку? – сказала она.