В любом случае Сенатор был искусным посредником во время перепалок между фракциями. Он напоминал, что цель у нас одна - свобода и независимость. Его парламентаризм много сделал для восстановления мира в нашей камере. Но наиболее за это мы были благодарны вшам. Они были общим врагом, который объединял нас, вынуждал забыть и про Бандеру, и про Мельника.

Через месяц после нашего прибытия в Монтелюпу внезапно, из неоткуда, появились вши, как Blitzkrieg. Сначала, ещё не зная про вшей, я ощутил зуд. Начал чесаться. Чесалось не только в паху, но и под мышками. Рассказал об этом Богдану, он сказал, что у него тоже самое. Мы решили, что это вши, но поскольку были самыми молодыми, (к нам так и обращались - «ребята»), постеснялись об этом говорить. Вскоре чесалась вся камера.

Дмитрий, самый откровенный в нашей фракции, первый поймал вошь и показал её всем. Он был с ними знаком ещё с польских тюрем. Он утверждал, что та вошь была полностью немкой - белая, худая, чуть не прозрачная и чрезвычайно энергичная.

Теперь все охотились у себя за вшами. Меня удивило, что вши, которые жили в нашей грязной одежде, такие чистенькие, словно только что из душа. Они имели плоское полупрозрачное тело, в середине которого виднелась красная точка - моя кровь. В отличие от блох, вши не прыгали, не торопились. Бескрылые, они сонно, чуть не торжественно бродили, удерживая равновесие, на своих коротеньких цепких ножках. У них было острое жало, чтобы прокалывать кожу и пили кровь.

Некоторые из нас, и Сенатор тоже, утверждали, что у них вшей нет. Действительно, Сенатор пытался не употреблять это слово, считая его неприличным. Когда уже очень было необходимо говорить про вшей, он вдавався к «нейтральному» аналогу anaplura. Поэтому за глаза мы называли его Сенатор anaplura.

Чтобы скоординировать наши действия в борьбе с вшами, мы создали «правительство», которое состояло из двух солидных членов от каждой фракции во главе со старостой камеры. После дискуссии, которая длилась целый день, решили, что успех кампании зависит от систематического поиска и безжалостного уничтожения. Для этого определили «вшиное время». От 12:00 до 13:00 все без исключения искали и душили вшей. Дмитрий, эксперт по вшам, стал советником.

К удивлению, Полковник яростно протестовал против этого. Он настаивал, что каждый по своему должен разобраться с ними, как и где угодно, к тому же это всё напрасно, потому что «ничто в мире - ни власть, ни правительство, ни даже Бог - не могут справиться с вшами». «Вши управляют человечеством», - говорил он.

Несмотря на его протесты, перевесило решение «правительства». Теперь ежедневно, и в воскресенье тоже, мы с 12:00 до 13:00 били вшей. Это было настоящее побоище. В то время, когда немцы воевали с россиянами, мы воевали с немецкими вшами. Наш математик подсчитал, что в первый месяц каждый в среднем убивал ежедневно 33 вши. Нас было 54, значит ежедневно наша камера уничтожала в среднем 1812 вшей - число, которое к удивлению сходилось с годом победы над Наполеоном. Полковник утверждал, что Наполеон получил поражение не из-за боевого духа российских войск, а потому, что вши заразили его армию тифом. «Большая часть его армии, - сказал полковник, - погибла от тифа, а не от русских пуль».

Несмотря на внушительные показатели убитых вшей, живых становилось всё больше. Они бродили по всему телу, хотя наиболее любили быть в паху и под мышками. На ночь прятались в складках одежды и на мошонке, где и откладывали яйца.

Со временем охота на вшей стала нудной и мало продуктивной. Мы проигрывали эту войну. Но однажды случай поднял наш боевой дух. По каким-то непонятным причинам нашей камере начали выдавать лишнюю пайку хлеба. Сначала мы пробовали делить её на 54 части, но без ножа это было канителью - хлеб крошился, к тому же порции были неодинаковыми. У Богдана появилась идея - отдавать тот хлеб тому, кто убьёт больше вшей. Сначала некоторые протестовали, говоря, что тем, у кого плохое зрение, победа не светит. Но «правительство» всё-таки одобрило это предложение.

Скучная обязанность стала теперь увлекательным соревнованием. Благодаря этой лишней пайке хлеба ежедневный «урожай» вшей существенно увеличился. Но конкуренция имела и негативные последствия - кое-кто мошенничал и крал вшей у других.

Стимул получить лишнюю порцию хлеба пробудил нас от летаргического сна, в который мы окунулись через месяц охоты за вшами. К этому сну прибавилась ещё нехватка света в нашей камере. Итальянский шляхтич, который строил этот замок, запланировал тут три высоких окна, как этого и требовал готический стиль. Я себе представлял, что из этого окна было видно в лучах солнца весь Краков.

Однако сейчас окна были зарешечены и забиты досками. Единственным источником света была электрическая лампочка. Она светилась круглосуточно, а выключателя в камере не было. У нас было не очень светло как для дня и не очень темно как для ночи. Свист надзирателя в шесть утра означал начало дня, Солнце и Луну я видел, разве что закрыв глаза.

Соревнование за хлеб, по выражению наших «правителей», спровоцировало «активный подход к жизни». Теперь наша жизнь была в наших руках. Чтобы начать день «по-нашему», мы становились в круг и пели «Боже Великий, Единый…» Чтобы не было лени и сонливости, мы делали гимнастику. Чтобы преодолеть «дрёму ума», как говорили наши старшие, после «вшивого времени» нам читали лекции немецкого языка или философствование на свободную тему.

Несмотря на сомнительность его «мужского органа», Сенатор оказался самым интересным лектором. Он называл себя «классиком», так как имел степень доктора по антической философии. Он вводил нас в мир древнегреческой и древнеримской философии, мир Гомера и Вергилия. Самой запомнившейся было лекция об «Иллиаде». Поскольку не все читали Гомера и Вергилия, Сенатор сначала кратко пересказал содержание. Потом, приняв позу греческого оратора, подняв одну руку и глядя поверх наших голов, словно высматривая что-то на горизонте, он прочитал вступление из «Иллиады» на греческом языке, чтобы дать нам представление про оригинальный, волноподобный ритм. Даже не понимая древнегреческого языка, я чувствовал себя, словно в море. Потом, уже на украинском, он пригласил нас на борт военных кораблей Ахилла, которые отправлялись на войну против Трои, забрать прекрасную Елену. Эта история поражала, но ещё удивительнее было видеть как спокойный, казалось беспристрастный Сенатор вдруг вспыхивает, читая отрывки из «Иллиады», жестикулирует, мечется, прерывает историю пикантными замечаниями относительно интриг между богами, их оргий, противоречий, обманов и измен.