В двенадцать меня разбудили, и с поклонами и извинениями вышвырнули из отеля. Так что я пошёл покупать новый телефон. В этот раз с отдельной сим-картой, чтобы если что оставить себе хотя бы её. А то предоплаченные телефоны как-то у меня не задерживаются.

Синяк на боку разболелся. Я не стал рисковать, и ходить по Йокогаме пешком, а вызвал такси с ресепшена. Жёлтая тойота отвезла меня в торговый центр рядом с башней Лэндмарк, очень красивой высоткой, похожей на маяк. С великолепным, наверное, видом на токийский залив. Но виды большого Токио сейчас интересовали меня меньше всего. Я прямиком отправился в салон сотовой, где и потратился на новенький телефон, а так же взял запасную симку. Благо что добрый продавец в салоне был только рад впарить мне ещё и чехол, и стекло защитное, и суперпредложение сделал — поставить весёлые обои на заставку. От последнего я отказался. Но сервис оценил.

Хвала всем богам, мои контакты в Лайне сохранились. А то я не знаю, как бы восстанавливал из старого телефона номера брата Рю и той же Люсиль. А так — подцепился к вайфаю торгового центра, и всё появилось как по волшебству.

Проверил сообщения, зайдя в маленькую кафешку-шоколадницу. Заодно и кофе подкрепился с пироженкой.

Брат Рю написал, что вернулся в Японию. Но много дел, и чтобы я пока что справлялся без него. Отправил ему своё довольное селфи из шоколадницы, написал, чтобы не переживал. И что это — мой новый номер телефона. Надеюсь у брата Рю действительно столько много дел, как он сказал. Иначе точно придётся ему на глаза показываться с объяснениями, почему я так часто меняю номера телефонов.

От Люсиль было одно сообщение. “Не пиши мне и не звони”. Согласен. У свежеиспечённой вдовы наверняка и без меня сейчас забот полон рот.

От Надесико молчание. Даже непривычно. Надеюсь, что она просто отдыхает от всего пережитого. Или просто ещё не пришла в себя. Но внутренний Хиро заворочался, полез наружу иглами беспокойства. Вот же упрямое создание. С каждым днём становится всё сложнее держать его в узде.

Неожиданно написала Кавамори. Похвалила за блог, приказала наполнять его контентом регулярно. Даже если в подписчиках будет первое время только она. И больше селфи! Больше себяшек! Вперёд, хост Дзюнти, к успеху — своему и магазина антиквариата в Саппоро!

Заверил её, что всё будет. Но не сразу. Но селфи из шоколадницы всё же в блог выложил.

Нисида Юдзи написал. Переживал, куда я делся. И кратко упомянул о начавшейся войне между кланом Такуми и отморозками-молодёжью без кланов. Успокоил меня, что увольнять за прогул никто меня не станет, чтобы если что я просто предупредил бригадира о своём выходе в смену.

Ответил ему, что я в порядке. И что всё расскажу при личной встрече. Попросил успокоить господина Яму.

Всё остальное — спам и реклама. Вызвал такси, и поехал в госпиталь красного креста, выяснять, что там с господином Ёсидой и Надесико.

Здесь, в Йокогаме, народу на улицах было куда меньше, чем в Кабуки-тё. Даже с учётом того, что золотая неделя закончилась, и добропорядочные японцы вернулись на свои рабочие места. Но вот больницы, такое чувство, во всём мире одинаковые. Госпиталь красного креста Йокогамы не был исключением — людей в нём хватало. И больных, и врачей, и медсестёр. И даже десяток ребят в рабочей форме, приводивших в порядок входную группу.

Мицубиси господина Ёсиды уже убрали. О вчерашнем моём лихачестве напоминали только разбитые ступеньки и затянутые полиэтиленовой плёнкой двери, возле которых и копошились рабочие. Я прошёл мимо них к регистратуре, и спросил у хорошенькой медсестрички, где я могу найти вчерашних пациентов.

Или хотя бы узнать их состояние. Морально я был готов к любому исходу, но сердце всё равно колотилось как сумасшедшее, пока миниатюрная девушка проверяла записи в компьютере.

Ранго выжил. Что само по себе было маленьким чудом — крови из него вылилось прилично. Он всё ещё был в реанимации, и состояние у него было отмечено как тяжёлое. А вот Надесико ещё вчера перевели в отдельную палату. И посетителей к ней не допускали. Не допускали настолько, что у входа сидел целый полицейский.

Меня, впрочем, из госпиталя просто так не отпустили. Пока я проверял надёжность охраны палаты Надесико, к регистратуре подтянулась целая делегация из управляющего госпиталем, юриста, завхоза и двух охранников. С поклонами и извинениями они все пригласили меня в переговорную (чего только в больницах нет), где опять же с извинениями вручили счёт за ремонт.

Сумма в счёте поразила меня до глубины души. Я даже не смог удержаться от возгласа:

— Уважаемые господа, вы, наверное, ошиблись. Я не собираюсь покупать ваш госпиталь целиком!

Над шуткой посмеялись, конечно. И в течение следующих двадцати минут завхоз с непрестанными извинениями объяснял мне, почему ремонт вышел в цену не самого плохого дома, обосновывая каждую строчку. Срочность работы, сверхурочные выплаты, оперативность доставки материалов, сами материалы и так далее. Даже эвакуация машины, и та обошлась недёшево. А юрист добавил, что если я не соглашусь подписать соглашение о выплатах сейчас, то к этому счёту присоединятся ещё и судебные расходы. И добрые полицейские прямо отсюда заберут меня обратно в КПЗ, из которого выпустили по просьбе уважаемого директора госпиталя. Короче, надавили на меня добрые люди в костюмах за сотни тысяч мощно. Я так в полицейском участке не стрессовал. Но после недолгих переговоров мы смогли прийти к компромиссу. Я на месте перевёл госпиталю десять процентов оплаты ущерба (все заработанные мной в “Павлине” йены отдал!), и подписал соглашение о рассрочке выплат на год, с возможностью отсрочки не более чем на полгода.

Не стал, короче, сопротивляться. Я ведь и правда вход разнёс, и чуть кого-то не задавил. По крайней мере в тюрьму меня за это не отправят. Не удивительно, что госпиталь за меня словечко замолвил в полиции: с тюремной зарплаты я бы этот ущерб до конца жизни не выплатил. А так госпиталь сделал ремонт за мой счёт. Ещё и на откатах наверняка эта троица подняла бабок.

Остаётся надеяться, что Люсиль справилась с кризисом. И поможет мне с выплатой долга.