Надесико не приходила в себя. Это плохо, очень плохо. У неё или шок, или, что вероятнее, её накачали какой-то дрянью. Нужно срочно везти её в больницу.

Я достал телефон. И спрятал его обратно. Звонить Люсиль сейчас, когда два её мужика режут друг друга насмерть, не вариант. Потом всё же отправил ей короткое сообщение, что Алису вытащили.

И пошёл обратно в склад. Это только в фильмах дуэлянты рубят друг друга по полчаса, прерываясь на оскорбления. А судя по тому, что на складе стояла тишина, господа самурая или изрубили друг друга на куски, или помирились. И тогда надо их поторопить. К моему огорчению, правильным оказался первый вариант: оба якудзы лежали на грязном бетоне в лужах крови. Господин Такуми рядом с похитителями, так и не отпустив из рук катаны. А господин Ёсида — ближе к выходу, оставив за собой широкий кровавый след от места схватки.

Я подошёл к бледному до синевы Ранго. Он медленно дышал, всё ещё пытаясь зажать глубокую рану на груди правой рукой. Левая рука была отрублена до локтя, из неё тонкой струйкой вытекала кровь.

— Передай Люсиль, что я… что… — едва слышно прошептал он мне.

Сам передашь, страдалец. Я вытащил из штанов пояс, затянул руку Ёсиды жгутом (пришлось закручивать узел ножнами от катаны). Грудь перевязал разорванным (и разрезанным, нож похитителя пригодился) кимоно господина Такуми. Жаль, конечно, раритетную тряпку, но хозяину она больше не пригодится — господин Ёсида разворотил своему боссу горло, разорвав ярёмную артерию. Кровищи в этом вонючем складе сегодня пролилось целое море.

Потащил Ранго к мицубиси. С трудом запихал на переднее сиденье. Нашёл у него в кармане ключи от машины.

Ну а дальше я совершил самый героический поступок за этот день — отвёз их двоих в ближайший госпиталь, даже ни в кого не врезавшись по дороге. Впрочем, добрые японцы сами от меня шарахались в стороны — я ехал с включенной аварийкой, и не сказать чтобы по очень ровной траектории.

Когда добрался — написал в Лайн госпоже Люсиль название госпиталя и адрес склада с трупами. Разбил телефон (уже второй!) и стал ждать представителей власти — не сомневаюсь, что полицию вызвали сразу же, как только я заехал на ступеньки и протаранил стеклянную дверь больнички. Антитеррористические мероприятия тут явно не проводятся, я беспрепятственно проломил хлипкие ограждения. Зато попал на приём без очереди: Ранго и Надесико моментально утащили люди в зелёных халатах. Я от экстренной госпитализации отказался.

Господа из полиции не заставили себя ждать, и отвезли меня, смертельно уставшего и покрытого кровью пяти человек, в участок.

Двое господ в форме, в белых перчаточках, провели меня через весь участок в допросную. Участок, кстати, меня не впечатлил: обычный кабинет. Столы, заваленные бумагами. Кондиционер. Шкафы. А где решётки, где, я не знаю, дубинки и вооружённые спецназовцы? Что это за детский сад.

Даже в допросной меня оставили одного, забрав только разбитый телефон и кошелёк с деньгами и карточками. При желании я мог бы выйти через незапертую дверь, и уйти домой. Если бы не мой вид: кровь стала подсыхать и пахнуть. И не тотальное опустошение внутри. Больше всего хотелось лечь и сдохнуть. Но стоило только закрыть глаза, как перед ними возникал бедняга Тадао, заваливающийся навзничь с отрубленной головой. Так что рукомойнику в допросной я обрадовался больше всего. Взбодрился под струёй холодной воды. Жаль, отмыться как следует не удалось: уже через час ко мне зашли аж трое господ… Вернее, двое господ полицейских, и одна госпожа полицейская. И, видимо, она же главная допрашивательница.

Я оставил рубашку с кровавыми пятнами в раковине, и сел на предложенный стул.

— Добрый вечер, господин Онода, — женщина в форме проигрывала по внешним данным полицейской из Сайтамы, госпоже Фукацу. Но зато у неё была особенная выправка. Я бы сказал, скорее военная, чем полицейская.

— Добрый вечер, — поприветствовал я её в ответ.

Остальные двое не стали ничего говорить. Но если один из них встал возле двери, прислонившись к косяку, то второй завис над моим плечом. Ух ты, психологическое давление!

Если до этого манёвра я ещё подумывал о том, чтобы рассказать всё как было, то теперь оставалось только одно. Молчать.

— Итак, господин Онода, — женщина мне так и не представилась. Как невежливо, — не могли бы вы нам рассказать, что заставило вас протаранить ворота госпиталя красного креста Йокогамы, а затем чуть не задавить охранника?

— У меня в машине были смертельно раненые люди. А я не умею водить машину, — ответил я. — Прошу прощения за доставленные неприятности. Могу я узнать, что с ними?

За Надесико я не переживал. А вот Ранго потерял слишком много крови. Не удивлюсь, если его не смогли спасти.

— Мы вам ответим, если вы расскажете, кто эти люди, и как они получили свои… недуги.

— Это мои друзья. Такуми Алиса и Ёсида Ранго. Но, боюсь, на ваш вопрос я не смогу ответить — я не видел, кто это с ними сделал.

Это правда, кстати. Не видел я, что вкололи Надесико (след от укола на сгибе локтя я нашёл). И как господин Такуми отчекрыжил Ранго руку я тоже пропустил. Жаль. Их дуэль была, наверное, эпичной.

Госпожа полицейская поджала губы и кивнула человеку, стоящему у меня за спиной.

Моя многострадальная физиономия тотчас уткнулась в стол, разделяющий нас с госпожой полицейской. Грубая рука прижала меня к столешнице, и не менее грубый голос заорал мне в ухо:

— Отвечай, маленький панк! Не испытывай терпение госпожи Кацураги! Откуда ты их привёз? Где остальные? Что произошло? Отвечай! Не молчи!

Каждый вопрос сопровождался лёгким постукиванием моей головой об стол. Так что к финалу экспресс-допроса я обзавёлся, в дополнение к головной боли, головокружением и тошнотой.