Что он всем этим пытался мне сказать?! Надеюсь, не то, что этот черствый эгоистичный тиран воспылал ко мне чувствами. Смешно! Для этого нужно быть высокой, фигуристой, рыжекудрой леди с фарфоровой кожей и огромными глазами цвета высококачественного изумруда. Вот тогда, возможно, и получится привлечь внимание Джереми Холта не только как «недоразумение» или «хороший специалист».

Увы! Я таковой не являлась. Так к чему тешить себя глупыми иллюзиями и придумывать то, чего нет.

И почему-то так горько стало от собственных мыслей…

– Выпейте! – сунул мне под нос свое вонючее зелье лекарь Эврен. – Это поможет вам уснуть.

От его слов и запаха лекарства все мои мысли мгновенно улетучились, и я, в очередной раз подавив приступ тошноты, так резко отпрянула от рюмки с болотно-зеленой микстурой, что едва не свалилась с кровати.

– Почтенный лекарь, я не настолько устала, чтобы все время спать, – пробормотала, отползая на другой край кровати и мечтая только больше никогда не попадать в руки этому коновалу. – И вообще, три дня в постели – это слишком для молодого организма. Мне нужно движение и свежий воздух.

– Кто вам такое сказал?! – возмутился старик, снова, как оружием от нечисти, ткнув в меня рюмкой.

Я для верности отползла еще немного, понимая, что прямо сейчас бульон все же не удержится в моем отощавшем, измученном организме.

– Отец! – взвизгнула я, чем озадачила лекаря настолько, что он замер, глядя на меня как на безумную. – Мой отец тоже лекарь, – решила я немного пояснить. – Он говорит, что для молодых людей нет лучше профилактики и лекарства, чем физические нагрузки и свежий воздух.

– Полагаю, в таком случае всех больных из числа молодежи следовало бы впрягать в наемные экипажи вместо лошадей. Исключительно в качестве лечения, – раздраженно заметил лекарь, поморщившись и явно расстроившись из-за того, что его профессионализм так безбожно поставили под сомнение.

– Что вы! Только в качестве реабилитации, – бессовестно подлила я масла в огонь.

– Юная мисс… – прошипел лекарь.

– …права! – неожиданно прервал теряющего терпение лекаря голос мистера Холта. – Полагаю, что мисс Фейл более не нужны ваши зелья. Она и так все время спит.

– Но вы же сами сказали, что, если не вылечу ее, – вытрясете из меня душу…

– Я погорячился.

– В таком случае моя помощь здесь более не нужна. Я правильно понимаю?

– Абсолютно! В случае чего я пришлю вестника, – кивнул мистер Холт. – Всего хорошего, лекарь Эврен.

– И вам! – кивнул обиженный целитель, поставив рюмку на прикроватную тумбочку и торопливо собрав свои вещи, будто хотел сбежать от нас как можно быстрее. – Поправляйтесь, юная мисс. И впредь не болейте, – пожелал он, покидая комнату и оставляя нас с мистером Холтом одних.

Оказывается, жутко неловко оказаться с мужчиной наедине, если совсем недавно раздумывала о нем не просто как о работодателе.

Я снова предательски покраснела и натянула одеяло повыше.

Слава Вечному, хоть одета я была в нижнюю сорочку. И кажется, именно в ту, которая была на мне в тот злосчастный день, когда Сара попыталась лишить меня жизни.

А что, собственно, с самой служанкой? Мне было жутко любопытно, но расспросить о ее судьбе не подворачивался случай. Это был первый визит Холта, когда я пришла в сознание. Да и прежде я судила о его присутствии здесь только из слов лекаря да по обрывкам видений, которые могли оказаться плодом болезненной фантазии.

Джереми Холт прошел по комнате к окну и резко отдернул шторы, впуская такие яркие утренние солнечные лучи. И тут же обернулся.

Его силуэт расплывался и казался чем-то потусторонним, темным.

– Вам и правда хотелось бы прогуляться?! – неожиданно спросил он.

Правда хотелось бы. Но еще больше хотелось узнать, что происходило в то время, пока я находилась в беспамятстве.

– Я вряд ли настолько окрепла. Просто эта микстура лекаря Эврена… Мне кажется, она предназначена скорее для того, чтобы добить, а не вылечить, – выкрутилась я, не совсем понимая, к чему этот разговор в принципе.

Джереми подошел к кровати и присел на самый край. Расстояние было более чем приличное, но я все равно смутилась.

– В детстве я его ненавидел. И его, и все его микстуры, – усмехнулся он. – Мать говорила, что я родился очень слабым ребенком. По сути, должен был умереть еще в младенчестве. Но как-то все жил и жил назло отцу. Болел, но не умирал. Однажды, когда мне было около двух лет, придворный маг обнаружил во мне магический потенциал. Совсем крошечный. Но это объясняло, почему я не отправился к прародителям сразу, а упрямо цеплялся за жизнь. И все же лекарь Эврен в моих покоях бывал чаще, чем родной отец.