– Ты невероятна, Алиса! – сказал он, как-то странно глядя на меня. И снова его глаза затмили все вокруг. – Мне стоило прожить целую жизнь, разочаровываясь в людях, чтобы встретить единственную в империи девушку, которая расстраивается из-за обручального кольца, но восхищается библиотекой.

И как-то так он это сказал, что у меня в который раз не нашлось ответа, и я просто зачарованно смотрела в его бездонные глаза. Как он это делает?!

– Глядя на тебя, – сделал он шаг он ко мне, – я начинаю верить в то, что еще есть люди, которым плевать на власть, деньги, статус… Для которых простые человеческие чувства весят гораздо больше…

И меня снова накрыли его эмоции, в которые хотелось завернуться, как в теплый плед. Захотелось запустить пальцы в его темные, на вид жесткие волосы. Коснуться губами вечно суровой складки губ и почувствовать его тепло…

Или это не мои желания?!

Стоп! Алиса! Не смей влюбляться. Не смей его подпускать к себе слишком близко… До добра это не доведет!

– Твои чувства меня пугают, Джереми, – сказала я, отвернувшись и двинувшись между стеллажей. – Они так быстро сменяют одно другое, что я не понимаю, когда ты настоящий.

Черт, вот еще бы не прислушиваться к шагам за спиной! Сосредоточиться на поиске нужной книги. Разорвать связь. Вечный, помоги мне!

– Нужные книги в этой части библиотеки, – непонятно с чего веселясь, подсказал Холт. – К слову, можешь посмотреть и другие книги по артефакторике. Мой прадед был помешан на своей профессии. Но мне кажется, что это особенность всех артефакторов. Вы забываете обо всем на свете, стоит поймать нужную идею. О! К слову: именно он деактивировал артефакт и привел его в негодность.

– И зачем же было портить такое произведение искусства?

– Кто знает? Семейная легенда гласит о том, что его связали узами брака с одной из самых прекраснейших женщин в империи. Он любил ее, а вот она – увы. И после свадьбы ему настолько невыносимо было чувствовать ее отвращение, что он повредил плетение артефакта, лишь бы избавиться от ее эмоций. Хотя и это не очень помогло наладить супружескую жизнь.

– Что же случилось? – спросила я, лишь бы заполнить паузу. Было предчувствие, что история ничем хорошим не закончилась, и знать ее окончание не очень-то и хотелось.

– Она прожила недолго! Случилось так, что после ссоры мой предок задержался на охоте, а она, испытывая укоры совести, выглядывала его со смотровой башни Эльдгерского замка под осенним ливнем. К возвращению прадеда она уже была на грани жизни и смерти. И, кажется, так и не сказала, что тоже его полюбила.

– Думаешь, полюбила?! – зачем-то переспросила я. – Может, просто чувствовала свою вину.

– Может! Кто теперь знает? Я тебе уже говорил, что в принципе не очень верю в браки по любви и саму любовь. Думаю, единственные, кто смог бы ответить на твой вопрос, – мой прадед и его супруга. К слову, вот и его рабочий дневник, – кивнул он на полку со стопкой обшарпанных тетрадок. – Думаю, там найдутся все сведения, которые могут тебе понадобиться. Я достану…

– Я сама справлюсь, – остановила я его неизвестно зачем. – У тебя и так куча дел, и я только отвлекаю тебя, кажется. Ступай, не стоит заставлять ждать канцлера, даже если он твой брат.

– Неужели ты вспомнила о пиетете? – насмешливо полюбопытствовал Холт. – Но раз я тебе так мешаю…

– Не мешаешь! – слишком поспешно заверила я, тем самым выдав свое смятение целиком и полностью. – Просто тебя ожидают, а ты возишься со мной. Я справлюсь. Не маленькая.

– Справляйся! – махнул Джереми на небольшую лестницу у стеллажа, видимо, предлагая мне продемонстрировать свои способности. – Хочу убедиться, что моя невеста не свернет себе шею.

Можно подумать! Почему-то эта его забота жутко меня разозлила. Я двадцать лет сама со всем справлялась, и пока голова на месте и даже руки-ноги отлично работают.

Наверное, именно то, что я вспылила, и сыграло со мной злую шутку. Потому что уже на третьей ступеньке нога неожиданно подвернулась и я, неловко взмахнув руками, полетела вниз с единственной мыслью – только бы не сломать руки, иначе нескоро смогу работать по специальности.

Но к моему огромному удивлению, приземлилась я мягко, прямиком в руки своего жениха, видимо, ждавшего, что со мной случится подобная оказия.

– Так и знал, что тебя нельзя оставлять одну! – сказал Джереми, коснувшись дыханием моих волос, и я, вывернувшись из его объятий, встала на пол, оказавшись с ним лицом к лицу так близко, что занемели губы. А готовый сорваться с них резкий ответ и вовсе был успешно забыт.

И так некстати меня снова накрыл запах моря и лимонника, тихий ход часового механизма, но главное – его эмоции. Его чувства – нежность, волнение и еще что-то непонятное, но сводящее меня с ума – и тепло его рук.

Все мои сомнения тут же растаяли, показались глупыми и лишними. Я смотрела в глаза этого мужчины и очень хотела верить в его чувства. Хотела, чтобы он был ближе. Чтобы он… меня поцеловал.