Ее взгляд упал на застывшую в оцепенении женщину, чье лицо было едва ли не белее наволочки. На соседней койке лежала совсем молоденькая девушка. Нина схватилась за стену, чтобы не упасть. Она узнала этих двоих. Мать и дочь из доков Эллинга. Сюда их отправил Биргир. Нина пожалела, что не растянула его мучения.

Вот, значит, какова судьба женщин-гришей, которые не добираются до надежного укрытия в Эллинге? Значит, они оказываются здесь? В Кеджеруте часто пропадают девушки. Не просто девушки. Гриши.

Где-то на заводе прозвенел колокол. Настоятельница хлопнула в ладоши, и несколько монахинь собрались уйти вместе с ней.

– Доброй ночи, Марит, – на прощание сказала Мать-хранительница одной из девушек в голубом сарафане послушницы. – Завтра вечером тебя сменят.

Как только они покинули дортуар, Нина скользнула следом. Она держалась в тени, пытаясь унять волнение и сосредоточиться на текущей задаче – выбраться с завода, – но в голове так и мельтешили картины увиденного.

Помоги нам. Шепот мертвых. Боль живых.

Девы-хранительницы подошли к главным воротам.

– Ваша потеряшка вас отыскала? – спросил один из стражников у настоятельницы.

– Какая потеряшка?

– Откуда мне знать, какая? Косы, сарафан – все, как у остальных.

– Не понимаю, о чем вы. Мы все очень устали, поэтому…

– Всем построиться в шеренгу. Будем пересчитывать по головам.

– Это обязательно?

– Я сказал, построиться!

Нина не стала дожидаться продолжения, а бегом припустила по коридору назад, в восточное крыло, стараясь не шуметь. Ворота для нее закрыты. Если стражники узнают, что на завод проник кто-то лишний…

Снова раздался колокольный звон, на этот раз истерично-пронзительный. Тревога. Повсюду начали зажигаться огни, внезапный свет ослепил Нину.

Возвращаться к дортуару она не собиралась; шмыгнула за какой-то пыльный механизм. Мимо нее с винтовками наперевес пробежали двое солдат. Нина подняла глаза. Часть стекол выбита, но как добраться до окон? И что там, снаружи?

Раздумывать было некогда. Стража и Мать-хранительница уже сообразили, что на территорию завода пробралась лже-монахиня. Нужно успеть спуститься с холма и возвратиться в монастырь прежде, чем ее отсутствие обнаружат. Вскарабкавшись на какой-то поломанный механизм, она уцепилась за карниз подоконника и подтянулась вверх. Ей удалось втиснуть носок ступни в щель между двумя кирпичами и забраться на каменный подоконник.

Через разбитое стекло Нина разглядела мерцающие огоньки города, далеко внизу на лесных прогалинах белели пятна снега. Послышались шаги: еще один отряд вооруженных солдат, тяжело топая, направился в восточное крыло.

– Оцепить периметр, – приказал командир. – Мы проверим тупик и вернемся в главный зал.

– Как мы вообще узнаем, что там кто-то есть? – пробурчал один из подчиненных.

Если только они поднимут головы… Солдаты, однако, двинулись дальше, их голоса затихли. Нина в последний раз посмотрела из окна.

– Ни траура, ни похорон, – прошептала она и ринулась вниз, через осколки.

Падение было быстрым, удар о землю – сильным. Плечо и бедро отозвались резкой болью, но Нина сдержала крик. Инерция заставила ее покатиться по склону. Влетев в гущу деревьев, девушка врезалась в сосну, но сумела отползти и вскочить на ноги. На секунду замерла, чтобы сориентироваться в пространстве, а затем побежала, петляя между деревьями, уворачиваясь от острых веток, хлещущих по лицу, и стараясь не обращать внимание на боль в боку. Во что бы то ни стало нужно оказаться в монастыре раньше настоятельницы, иначе Леони и Адрика застигнут врасплох и их обман будет раскрыт.

Хлюпая ботинками по мелководью, Нина преодолела ручей и пустилась вниз по склону следующего холма.

Впереди показался монастырь. В окнах было темно, свет горел только в конюшне и во дворе перед часовней. Нина заметила тарелку с объедками, выставленными для Трассела.

Поскользнувшись на бегу, она чуть не упала, но удержала равновесие, хоть и клюнула носом. Дальше, дальше, вниз! Добравшись до деревьев, Нина сбавила скорость и повернула на юг, чтобы обогнуть конюшню.

Услышав стук копыт, всмотрелась в дорогу, увидела фургон и возницу, нещадно подгонявшего лошадей кнутом. Мать-хранительница возвращается в монастырь. Через несколько минут она пойдет проверять кельи.

Нина скинула перемазанные башмаки, прошмыгнула в кухню, заперла дверь и спрятала ключ за банкой с мукой. Кинулась к себе, на ходу стягивая безнадежно испорченный сарафан.

– Что случилось? – сонным голосом спросила Леони, когда Нина ворвалась в комнату и торопливо закрыла за собой дверь.

– Ничего, – шепнула она. – Притворись, что спишь.

– Зачем?

Захлопали двери, послышались неясные голоса. Нина сорвала с себя одежду, наспех вытерла лицо и руки изнанкой блузки и запихала всю эту грязную кучу в сундучок в изножье кровати.